Изгнанная в стужу. Попаданка начнёт с нуля - Анна Кривенко

Я вырвала руку из его хватки, подобрала юбки и пошла к его карете самостоятельно, напрочь забыв о том, что где-то неподалеку меня ожидают Афанасий и Марья — настолько сильным было потрясение от случившегося. У меня в голове всё перемешалось, и пульсировала только одна мысль: пусть подвозит, пусть заботится. Это его обязанность. Я как-нибудь переживу его отвращение. Как-нибудь переживу…

* * *

Карета тряслась на ухабах нещадно. Мы молчали и всеми силами не смотрели друг на друга всю дорогу. Я была напряжена до предела. Ощущения были такие, будто кто-то вынул из меня сердце, прожевал его и сунул обратно. Отчаянно хотелось сбежать и забыть об этом Евгении Петровиче навсегда.

Однако мы — соседи по ремеслу, будем часто встречаться. А, ну и пусть, плевать! Пусть он думает, что угодно. Я сосредоточусь на собственной жизни, рожу ребёнка, буду жить хорошо. Скоро всё пройдёт. Я просто дала волю ненужным эмоциям, вот и всё. Я забуду о нём. Растопчу все воспоминания и буду жить прекрасно. У меня ещё будет возможность жить припеваючи и радоваться жизни. А сейчас… сейчас мне нужно просто забыть, просто заставить себя не думать…

Наконец карета остановилась, и кучер выкрикнул, что мы на месте. Я первая вскочила с места, пытаясь выбраться из кареты, но Евгений Петрович подался наперерез. Из-за этого мы столкнулись с ним прямо у дверцы кареты. Замерли. Неловкость просто зашкаливала, и мне пришлось отступить на шаг назад.

Он стремительно выскочил и даже подал руку, а я её демонстративно проигнорировала. Не хватало ещё пользоваться услугами человека, который меня презирает. Ещё чего! Вышла сама, демонстративно не глядя ему в глаза. Думала вообще молча уйти, не сказав ни слова. Однако в конце концов замерла, развернулась и, посмотрев Евгению Петровичу в глаза, произнесла:

— Вынуждена поблагодарить вас за то, что подвезли.

Мои слова были пропитаны таким холодом, что Евгению Петровичу впору было замерзнуть на месте.

— К сожалению, нам придется встречаться мимоходом, случайно. У нас общие коридоры. Надеюсь, мы будем вежливы друг к другу и не более того. Мы с вами проделали большую работу, поучаствовали в одном общем деле. Но на этом наши пути расходятся. Надеюсь, навсегда. Всего вам доброго, Евгений Петрович. Прощайте.

Мне хотелось сказанным поставить точку, очертить между нами границу, преграду, линию — всё то, что отделит меня от этой боли, клокотавшей внутри.

Молодой человек несколько мгновений рассматривал меня без единой эмоции на лице.

— Что ж, вы правы, — наконец заявил он высокомерно. — Наши пути расходятся. Надеюсь, впредь вы будете вести себя благоразумно.

Он намекал на моё якобы распутное поведение, потому что я якобы забеременела от конюха.

Я скривилась с отвращением.

— Смею напомнить, что моя жизнь вас на все сто процентов не касается. Я буду жить так, как мне захочется. Поэтому прошу вас, оставьте свои пожелания при себе.

Сказав это, я развернулась и поспешила к воротам. Проскользнула во двор и закрыла за собой калитку с таким шумом, будто хотела её сломать.

Оказавшись отрезанной от Евгения Петровича этой хлипкой преградой, я почувствовала, что меня выворачивает наизнанку. Не тошнотой, нет — потоком слёз. Беззвучных, горьких и ужасно болезненных. Слёзы катились по щекам, как сумасшедшие, я не могла их остановить. Рыдания рвались из груди, но я зажала рот рукой и не позволяла себе издать ни звука, потому что Евгений Петрович не уезжал. Он почему-то стоял и не двигался с места, и только кони, запряженные в карету, нетерпеливо били копытами и фыркали, словно подгоняя глупого человека поскорее убраться отсюда.

Я рыдала и надеялась, что после этих слёз я просто умру — умру для любых эмоций, связанных с Евгением Петровичем. Надеялась, что эти слёзы очистят душу. Очень надеялась, что окаменею и больше никогда не вспомню о нём как о ком-то важном.

А он всё не уходил.

Ну и зачем ты здесь стоишь? Зачем ты душу мне наизнанку выворачиваешь?

И в это мгновение ребенок зашевелился в утробе, будто говоря: «Мама, не плачь. Всё ещё будет хорошо».

Глава 45. Кольцо...

Глава 45. Кольцо...

Не знаю, сколько времени я стояла у калитки, испытывая жгучую пустоту внутри. Вдруг за воротами послышались торопливые шаги, калитка открылась, и во двор ввалились Афанасий и Марья.

— Госпожа! Госпожа, вот вы где! Мы вас обыскались! — громко воскликнула Марья с беспокойством. — Думала, сердце разорвётся от страха. Хорошо, сторож подсказал, что вы с молодым человеком уехали в карете. Наверное, Евгений Петрович подвёз?

Я с запоздалым раскаянием осознала, что совершенно забыла о своих друзьях — настолько произошедшее выбило меня из колеи.

Марья бросилась ко мне, схватила за руки и заглянула в глаза, будто выискивая ответы на свои невысказанные вопросы.

— Мы уж думали, не случилось ли чего…

И тут меня прорвало.

Слёзы градом покатились по щекам. Я прижалась к плечу подруги и беззвучно зарыдала, ощущая себя слабой, ничтожной и безутешной. Это был редкий момент моей слабости. Недаром говорят, что беременные становятся чрезмерно эмоциональны…

Марья, увидев, в каком я состоянии, просто обняла меня, прижала к себе, и в этом жесте было столько материнского тепла и понимания, что я почувствовала себя маленькой девочкой, которой разрешили наконец выплакаться.

— Госпожа, что случилось? — тихо спросила она, гладя меня по спине. — Почему вы плачете? Вас кто-то обидел? Поссорились с Евгением Петровичем? Он сказал что-то плохое?

Я отрицательно покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. Комок разочарования и боли сдавил горло. Марья больше ничего не спрашивала, давая мне возможность прийти в себя.

Афанасий нервно мялся в сторонке, то и дело сжимая и разжимая кулаки. В его глазах читалась такая ярость, что я на мгновение испугалась — не бросится ли он сейчас искать Евгения Петровича, чтобы на всякий случай за меня отомстить.

Наконец я почувствовала, что слёзы иссякли, оставляя после себя только тупую, ноющую пустоту в душе. Глубоко вздохнула, вытерла лицо и постаралась взять себя в руки, понимая, что не имею права тревожить этих замечательных людей своими слабостями.

— Всё в порядке, — наконец произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, хотя внутри всё ещё дрожало. — Никто меня не обидел. Просто иногда в жизни бывают разочарования, но они неизбежны. Не обращайте внимания.

Сказав это, я поспешила в дом, чувствуя спиной их взгляды