Одержимые - Витольд Гомбрович

Ах, детка, детка! Но поверь, если ты у кого и можешь служить секретаршей, то именно у Малиняка. Больной полуживой старик-миллионер – ничего лучше для молодой девушки и придумать нельзя! Доверься моему жизненному опыту. Никто не сыщет в этом ничего предосудительного!

– Хорошо, но тогда он взял бы опытную секретаршу, а не меня.

– Ты ничего не понимаешь! У таких старых миллионеров, стоящих одной ногой в могиле, тоже есть свои причуды. Им нравится окружать себя свежестью и молодостью – из эстетических соображений. Ты нужна ему, как цветок. Было бы даже эгоистично лишать его, вероятно, последней радости в жизни. Это, можно сказать, твой долг! Подумай, какой он несчастный, беспомощный, одинокий, брошенный. Он будет смотреть на тебя, слушать твой голос, опекать – и это подарит ему чистую и тихую отраду на закате дней!

Личный секретарь Малиняка, пан Тоцкий – полуполяк-полуамериканец, с которым Майя встретилась в отеле «Бристоль», – прежде всего заявил, что у него совершенно нет времени. Это была правда: в приемной толпилось не меньше пятнадцати человек, а телефон звонил не переставая. Затем Тоцкий сообщил, что пока она будет получать пятьсот злотых в месяц, и велел ждать в девять вечера в вестибюле отеля – ей предстоит сопровождать пана Малиняка на ужин…

Когда Майя спросила, каковы будут ее обязанности, секретарь вдруг сделался очень любезен и умоляюще заглянул ей в глаза.

– Послушайте, – торопливо проговорил он, – ваша первая и единственная обязанность – не отнимать у меня время. Пожалуйста, никогда и ни с чем ко мне не обращайтесь!

И не успела Майя опомниться, как он выпроводил ее за дверь, весьма сердечно пожав на прощание руку.

Ровно в девять Майя в вечернем платье увидела выходящих из лифта Малиняка и ту самую даму, что ждала его тогда в кафе, – вроде бы племянницу.

Дама холодно представилась, особо подчеркнув титул:

– Маркиза ди Мильди.

– Иди-ка сюда, – сказал Малиняк Майе и, грузно опираясь на обеих женщин, проследовал в ресторан. Там он уселся в глубине зала и заказал у шестерых подбежавших официантов два яйца всмятку – непременно свежих! – и булочку. Маркиза потребовала цесарку.

– Зачем? – пробурчал богач. – Омлет с горошком куда лучше. И еще гренки принесите.

Маркиза закусила губу.

– А вы чего изволите? – спросил официант, видя, что Майю полностью проигнорировали.

– Я? Пожалуй, тоже омлет…

– Погодите-ка, погодите! – оживился Малиняк. – Подайте мне меню!

И заказал для нее изысканный и обильный ужин из нескольких блюд.

Майя не посмела протестовать. Пришлось съесть все, что принесли, хотя аппетит у нее под завистливым взглядом голодной маркизы совсем пропал. Малиняк не сводил глаз с ее тарелки.

– Еще вот это, – тыкал он пальцем в особенно лакомые кусочки. – Вкусно? А? Теперь бокал вина.

– Я больше не могу! – простонала она, увидав перед собой странное сочетание ананаса и фруктово-шоколадной массы, залитых обжигающей жидкостью.

– Как это – не могу? Это же вкусно! Надо доесть! Зузя, положи даме еще крема!

– Право же, спасибо большое. Я больше не могу.

Майя произнесла это таким твердым, даже слегка барственным тоном, что миллионер тут же сбавил обороты.

– А может, вы пришли сюда, поев? – спросил он.

– Я и в самом деле довольно плотно пообедала.

– Это плохо. Впредь приходите обедать и ужинать очень голодной. Я сам есть не могу – болен. Зато люблю смотреть, как едят другие.

Он задумался и просидел еще около получаса в молчании. Беседу никто не поддерживал. Маркиза, видимо привычная к подобным паузам, не произнесла ни слова.

Это была яркая брюнетка лет тридцати со страстным, но скрытным лицом. Племянница Малиняка не сделала ни малейшей попытки помочь Майе в той – прямо скажем, непростой – ситуации, в которой девушка оказалась.

– Довольно, – внезапно заявил Малиняк. – Я ухожу. Завтра приходите в… ну, скажем, в четыре. Только голодной, смотрите мне! Лучше даже обед пропустите.

– А в чем будут заключаться мои обязанности? – осмелилась поинтересоваться Майя.

– Обязанности? Гм… Прежде всего – в ожидании. Вы должны ждать, пока я вас позову. Ну а вторая обязанность – еда. Я и моя племянница, маркиза, любим, когда хорошо едят. А что касается прочего – посмотрим. Что ж, до свидания. Сегодня же переезжайте сюда, в отель.

Майя стиснула зубы.

– Я не намерена переезжать.

Малиняк уже уходил, опираясь на плечо официанта, но при этих ее словах остановился.

– Что такое? Почему?

– Потому что я не собираюсь сидеть голодной, ждать вас и вообще находиться рядом. Я отказываюсь от места.

– Ну, пусть Тоцкий прибавит вам двести злотых.

– Я не останусь даже за двести тысяч, потому что вы дурно воспитаны!

Малиняк открыл рот. Такого он не ожидал. Его мертвое лицо озарилось глубоким удовлетворением.

– Браво! Отлично! Вы мне нравитесь.

Майя встала.

– Послушайте, – сказала она, – мне кажется, что дальнейшие дискуссии излишни. Я сказала, что не останусь, значит не останусь.

– Вы бросаете место – у меня?!

Она пожала плечами и посмотрела на него так, что Малиняк почувствовал себя никем, ничтожеством, жалким эмигрантишкой. Он побагровел и, казалось, собрался нагрубить девушке, но вдруг заметил неподдельное удовольствие, написанное на лице племянницы.

– Эй, маркиза! – рявкнул он. – Не особо-то радуйся! Она остается! – И миллионер взял Майю за руку. – Ну же, не сердитесь, прошу вас! Видите ли, я старый чудак и хам… но мне осталось недолго. Месяц, два… Я понял, с вами так нельзя! Простите старика. Ну же! Второй такой, как вы, мне быстро не отыскать.

Малиняк умолял настолько искренне, что Майе стало его жалко.

– Хорошо, – сказала она.

Он вдруг закашлялся. Обслуга скорее вынесла, чем вывела его из зала. На прощание маркиза протянула Майе кончики пальцев.

– Поздравляю, барышня! Вы нашли идеальный подход к моему дяде. Просто продолжайте в том же духе, и ваша бескорыстность окупится.

– Я не барышня.

– Боже мой, но вы ведь такое юное создание. Я не хотела вас обидеть. Мой дядя обожает натравливать на меня таких девочек. Не знаю, поняли ли вы, – подчеркнула она, – что вас наняли специально, чтобы меня дразнить. Но меня не так-то легко вывести из себя, и через неделю ему это надоест.

Прежде чем Майя нашлась с ответом, маркиза повернулась к ней спиной.

Так началась служба Майи в качестве личной секретарши Малиняка. Она переехала в отель «Бристоль». За несколько дней освоилась со своими обязанностями. Львиную долю времени и впрямь занимало ожидание. Никогда нельзя было знать, в какой момент Малиняк ее вызовет. Не желая торчать в вестибюле, она проводила эти часы в своем номере – в полной праздности. Невозможно было ничем заняться, и это изматывало больше