Печать безумных. Пророчество - Екатерина Ивановна Гичко

Страшась потерь, смертные отказываются от счастья, чтобы потом его не потерять.

Так дурно и глупо, но многие именно так живут.

Лирка не могла сказать, что она умнее или смелее, но она определённо счастлива. У неё есть семья, самая настоящая. У неё есть друзья, самые лучшие. У неё есть сын, самый сладкий медвежонок на свете. И у неё есть Иррес и господин Наэш, которые защищают и оберегают её, как старшие родственники.

Дух, готовивший гневную отповедь для бывшего хайрена, смягчился, малость растрогался от мыслей Лирки и решил, что Тёмные с ним, с Наэшем.

— Да, мы счастливы, — подтвердила слова сына Лирка.

Но стремительный уход хайнеса всё равно по неясной причине раздражал и разочаровывал.

«Слышать ничего не хочу про эту хребень!» — растроганность мигом покинула Ирреса.

Ханён весь день вёл себя очень странно. Почему-то ревнивый мальчишка решил, что хайнес непременно вернётся, и высматривал его крылатый силуэт в небе во всех окнах. А ближе к вечеру засел у мамы в спальне, убеждённый, что неприятеля стоит ждать там. Утомлённый бдением, он в конце концов уснул, и вернувшийся Нарий перетащил его к дедушке Онту, мол, чтобы он не мешал спать раненой матери. Лирка было возразила, что сын ей ничуть не мешает, но Нарий непреклонно стоял на своём. И вообще заявил, что мальчишке давно пора учиться спать одному. Спорить с ним женщина не стала. Ханён ночью может и сам к ней перебраться, как обычно делал.

Вернувшиеся мужчины были молчаливыми и подозрительно возбуждёнными. Явно что-то случилось, но Лирке они ничего не рассказывали. И та, несмотря на все терзания Ирреса, допытываться не стала. К вечеру немного разнылась рана, накатила усталость, и меньше всего Лирке хотелось разбираться с новыми проблемами. Пусть подождут до утра, а там она прижмёт Мхяна и мальчишка ей всё выложит.

К ночи уже в постели её стали одолевать разнообразные мысли. О потерянных Вотыми территориях; о легкомыслии жреца — вот от кого не ожидала; о легкомыслии хайнеса, впрочем, оно не особо удивляло; о Викане — виновнике множества неприятностей, везёт же ему… Разрозненные обрывочки мыслей, картинок, складывавшихся в пёстрый калейдоскоп и, как это часто бывало, выводящих на совершенно другие размышления, о которых вначале и вовсе не думалось. В сон не тянуло, хотя Лирка выпила подготовленное господином Шидаем лекарство, а веющая в окно прохлада манила на ночную прогулку. Будь она в Тишках, деревушке близ Харинской заставы, вышла бы из домика и присела на плетень полюбоваться ночным небом. Арванское городище в темноте казалось горой, поросшей мягкими шапками леса. Звёзды загадочно мигали над его будто срезанной вершиной, а иногда посматривали и сквозь арки верхнего яруса. Волчий месяц обычно зависал над древним городом в половинном своём виде и поливал бледным светом стены с правой стороны. В такие моменты Арван-Ё становился очень притягательным, в крови начинала шевелиться тяга к приключениям, в обычное время Лирку редко беспокоящая, и хотелось взмыть над плетнем и, отчаянно загребая воздух крыльями, полететь к городищу.

Чаще всего лететь тянуло именно господина Наэша, единственного крылатого среди них. Ну, когда-то крылатого. Но ощущение воображаемого полёта было столь упоительным, что Лирка и сама порой представляла, как летит и с усилием загребает крыльями ставший плотным воздух. Бывший хайрен иногда делился воспоминаниями, показывал, каково это — летать. В такие мгновения Лирке казалось, все выстроенные вокруг её жизни границы исчезали, оставались далеко-далеко внизу, а грудь начинало рвать ликующее ощущение свободы.

Господин Наэш часто описывал своего зверя — химеру. Его мать происходила из рода Ю̀жвый, и он унаследовал её зверя. Загадочную, малопонятную химеру, чей облик не известен до тех пор, пока ты не увидишь её своими глазами. Если все волки похожи на волков, если все лисы или медведи похожи на лис и медведей, то химеры рода Южвый никогда не похожи друг на друга. Всегда разные, всегда необычные, всегда странные. Мастер Илиш — яркое тому подтверждение.

Господин Наэш рассказывал о звере с большой теплотой. Его химера не устрашала видом, как двухголовая хтонь мастера Илиша. И отличалась вполне приятным нравом. Как-то бывший хайрен занял тело Лирки и нарисовал её, химеру. Своими очертаниями — округлая голова и сужающееся книзу каплей туловище — она очень походила на сову. Господин Наэш объяснил, что такое нередко для химер их вида. Они копируют общие очертания зверей родителей или братьев-сестёр. Но на этом сходство кончалось. Раскосые глаза внешними уголками тянулись вверх, клюв был прям и широк, а большие крылья — кожистыми и перепончатыми, покрытыми с внутренней стороны бархатистой шкуркой, а с внешней — плотными кожаными наростами, похожими на потрескавшуюся землю. Саму грудь и спину покрывали такие же плотные наросты, а брюхо было нежным и бархатистым, что очень контрастировало с мощными когтистыми лапами, покрытыми грубой кожей. Господин Наэш жаловался, что наибольшие проблемы ему доставляло не нежное, уязвимое брюхо, а длинный хвост, состоящий из жёстких костяных перьев. Сломав одно из них, приходилось накладывать лубок, иначе новое перо отрастало очень долго и неприятно.

Под покрытым изнутри бархатистой шкуркой крылом наверняка было очень тепло. Лирка любила представлять, что сидит под ним.

Но под покрытым перьями крылом тоже было очень и очень тепло.

«Ты опять?» — Лирка так и увидела неприязненно встопорщенные усы Ирреса.

«Отстань от неё, — сурово попросил его господин Наэш. — Мысли сами к ней приходят. Значит, душа требует обдумать, осмыслить. Не мешай».

«А я не хочу участвовать в думах о твоём венценосном родиче!»

«Ну так не лезь в чужие мысли!»

«А как в них не лезть, если я в них живу⁈»

«Выйдем», — голос господина Наэша звенел тем напряжением, с которым мужчины обычно звали друг друга за угол, чтобы поговорить «по-мужски».

И подселенец спрыгнул на пол. Лирка невольно посмотрела на окно, хотя хорошо помнила, что задёргивала шторы. И да, дверь тоже закрыла. Иррес сунул нос за занавеску, повёл ноздрями в сторону открытого окна и удовлетворённо облизнулся.

— О-о-о, у меня все лапы затекли! — зверь припал грудью к полу и с удовольствием потянулся, вскидывая хвост едва ли не к потолку. — Гулять хочу, — страдающе протянул он.

Надо съездить за город. Увы, но в парке господина Ёрдела Лирка выгуливать его не рисковала. А может, выйти в какой-то из городских парков? Ночами там прохожих мало, в основном патрули и подвыпившие молодцы. Если чего и увидят, воображение нарисует чудо, и по городу просто пойдёт