Одиннадцать огней Азеры - Лина Розен

с тем это являлось лишь частью правды. Еще одна ее часть заключалась в ином – проводники следили за гостем, не позволяя тому заходить, куда не следовало, и видеть то, что не предназначалось для его глаз. Недаром приглядывать за гостями просили только старших учеников.

Назначенный «присматривать» неотлучно находился при госте. Это значило, он должен был уметь вести разговор, не надоедая и не становясь скучным, отвечая на вопросы, но не выдавая того, что нельзя. Он должен был отвлекать внимание гостя с одних вещей на другие, так же становясь другом, как тенью, о присутствии которой легко забыть.

«Право старшего» получали те, кого назначали проводником хотя бы раз. Их же хасилы впоследствии делали старшими по комнате. В каждом классе были два-три таких ученика – они не только имели хорошие результаты в учебе, но и отличались дисциплинированностью.

Ардали знала, что Агнета, какой бы хрупкой и маленькой не казалась, не позволит ей выйти из комнаты и бродить по коридорам Собора одной. Более того, девочка даже не оставит ее наедине с мыслями, если она попросит об этом прямо. Агнета ответит на вопросы, но Ардали никогда не узнает, правдивы ли сказанные слова.

У одного гостя мог быть только один проводник, но первый всегда оставался значимее второго. Девушка знала, что Агнета присматривала за ней, не покидая комнату, больше нескольких ударов часов.

Если она не припрятала что-нибудь, девочка не отдыхала, не пила и не ела с тех пор, как пришла в эту комнату. В отчаянном терпении Агнеты Ардали невольно увидела отражение самой себя.

Становление старшим было гордостью для любого ученика. Однако, говоря честно, хорошего в этом положении имелось не так уж много.

- Ты не должна сообщить хасилам о том, что я пришла в себя? – спросила Ардали как бы невзначай. – Я хочу пить. И еще я очень голодна.

Мысли о еде всплеснулись неприятием, но девушка скрыла его. Она говорила так, будто капризничает, но глаза Агнеты от ее слов блестели радостью.

- Верно, – девочка закивала. – Я должна сказать, что вы пришли в себя. Но я не могу вас покинуть.

- Пойдем вместе? – предложила Ардали.

- А вы сможете встать? – с надеждой спросила девочка.

Девушка показательно откинула покрывало, усаживаясь на кровати, и опустила ноги на пол. Агнета поддержала ее, помогая встать. Они поднялись, чтобы в следующий миг Ардали завалилась назад.

- Похоже, я очень слаба.

- Вы должны были поправиться за ночь, – уверенно сказала Агнета.

- Наверное, что-то пошло не так, – сказала Ардали, позволяя уложить себя в кровать.

- Хасилы вам обязательно помогут. Я быстро вернусь, – сказала девочка, поправляя покрывало.

- Угу, – кивнула Ардали.

Агнета неуверенно отошла к двери и на полпути оглянулась вновь.

- Только не засыпайте! – сказала она. Ее взгляд казался почти молящим.

- Не засну, – пообещала Ардали, усмехнувшись. – Буду, как истинный хасил, не двигаться столько, сколько потребуется. Могу даже молчать. Только молиться не обещаю.

Девочка понимающе фыркнула, вспомнив что-то из ткани своих дней, посмотрела на подопечную еще раз и, прикрыв руками живот в попытке скрыть урчание, вышла из комнаты. Ардали отсчитала про себя до двадцати, глядя на обитую железом маленькую деревянную дверь, и откинула одеяло, вновь усаживаясь на кровати.

Она поднялась, качаясь, но все же уверенно стоя на ногах. У нее имелось несколько мгновений, и использовать их следовало с умом.

Ардали огляделась. Маленькая комната с непокрашенными стенами и высоким потолком мало чем отличалась от множества других таких же скитов – «укрытий для связи с собой», как называли в Соборе комнаты, предназначенные основным образом для хасилов. Это значило, девушку поселили не в гостевом крыле.

Она посмотрела наверх. Расположенное почти под самым потолком окно в виде цветка было единственным источником природного света. Такие окна в Соборе Хаоса называли за форму «цветками», и больше всего их имелось в школьном крыле. Значит, Ардали находилась недалеко от него.

По полоске света, проникавшей в комнату сквозь цветок, было трудно определить, день или ночь. Девушка могла лишь предположить, сколько находится в Соборе.

Узкая кровать занимала большую часть комнаты. Напротив входной двери стояли стул и стол. На столе находился канделябр с тремя свечами.

Ардали подошла к столу, за которым сидела Агнета, и коснулась металлической завитушки, украшавшей подсвечник, признавая работу талларских мастеров. Наличие канделябра указывало на то, что комната, хотя и была скитом, предназначалась не для хасилов.

Хасилы и ученики при Соборе Хаоса были привычны к полутьме и обходились одной-двумя низкими свечами, которые даже зажигали не всегда. Девушка точно знала это.

Ардали задумчиво провела ладонью над огнем. Отбрасывающее слабый свет пламя свечи дрогнуло и отклонилось в сторону, стремясь ускользнуть от ответа. Девушка убрала ладонь.

Все ощущалось таким знакомым! Ардали вспомнила, как однажды Лиссана спросила ее: чувствует ли она себя в Талларе как дома? Тогда она затруднилась дать ответ, но сейчас сказала бы без сомнений, что оказалась дома.

Девушка села за стол и, медленно обведя пальцем объемные контуры неизвестных букв, раскрыла оставленную Агнетой книгу на странице, заложенной закладкой. Пальцы задрожали, когда Ардали взяла закладку в руки, проводя по красным сплетенным нитям, украшенным бусинами из разноцветного мутного стекла.

Хари. Она не знала множества вещей, но и, едва проснувшись, вспомнила бы, как называлась эта свойственная лишь обитателям Собора Хаоса вещь. Ардали пересчитала бусины.

Одна. Вторая. Третья. Шестая. Двенадцатая. В каждом хари имелось не меньше двенадцати бусин – столько же в Соборе было старших хасилов.

Хари передавали от старшего к младшему, или же каждый сплетал их для себя. Иногда их могли отдать близким друзьям, но никогда их не продавали и не покупали.

Хари могли иметь любой вид. Хасилы носили хари с длинными кисточками как украшения на поясе, ученики Собора предпочитали хари в виде закладок или браслетов. При создании хари имелось лишь одно условие, кроме числа бусин, – те в нем непременно связывали с красными нитями.

Ардали закрыла глаза, прислушиваясь к тишине, пропитавшей камни древнего здания. Привычка перебирать хари, чтобы найти решение, навести порядок в мыслях или разделить на простые части что-то сложное, была почти у всех учеников Собора. Ею обладали и слуги Хаоса.

Одна бусина – одно действие, одна мысль или один вопрос. Ардали ощущала красные нити, даже не видя их: красный считался цветом Хаоса. Красной когда-то у нее была кровь.

Она сжала бусину. Последствия упрямства нередко смеялись над