Закусочная «Тыквенный фонарь» - Анна Кейв

стон. Прежде чем они успели осмыслить происходящее, в воздухе повисло ощущение холодного сквозняка, и в зеркальной поверхности что-то смутно зашевелилось, будто на них взглянули из-за грани другого мира.

Аманда нервно сглотнула. Духи начинали свою борьбу с ними.

Она бросила выразительный взгляд на Криса, и тот завел музыкальную шкатулку. Мелодия, которая казалась такой заунывной в кабинете Элинор, наполнила подвал мягкими зловещими переливами. Печальная, тягучая мелодия словно вытягивала воздух из комнаты, заставляя каждого ощутить ее жуткий шепот на грани сознания. Это была песня, что звучала не ушами, а душой – тревожные ноты пронизывали до самых костей, вызывая холодный пот на лбу Криса.

Аманда начала читать слова из Книги Теней. Текст был написан на древнем, почти забытом языке, который эхом отозвался в стенах подвала. На удивление он читался легко. Слова буквально срывались с ее губ, словно были живыми существами, готовыми впиться в тусклый свет свечей и растечься по воздуху чернильными лентами.

Каждая строчка, произнесенная Амандой, словно пронзала темноту, разрывая ее на куски. И с каждым новым словом темнота сгущалась вокруг, словно пыталась вытолкнуть свет за пределы круга. Внезапно что-то треснуло – это был звук, напоминающий ломку сухих веток, и Николь ахнула, когда перед ней, будто из воздуха, начала проявляться фигура.

Ее двоюродная бабушка Милли стояла прямо напротив, в точности такой, какой была запечатлено на старом фото: молодая, смущенная, в том самом платье. Лицо Милли было спокойным, но в глазах читался коварный блеск, который заставлял всех вокруг чувствовать себя неуютно. Будто это была не Милли.

– Николь, милая, – произнесла Милли, и голос ее прозвучал как отголосок далекой грозы. – Они тебя обманывают. Эти твои друзья… Они не понимают, что делают. Ты же знаешь кто я, правда? Я хочу для тебя лучшего.

Николь застыла, не в силах отвести взгляда от духа. Милли сделала шаг вперед, и ее фигура стала более четкой, почти осязаемой. Аманда продолжала читать заклинание, но слова ее звучали все тише, как будто сила, исходящая от духа, заглушала их.

– Миллисент, – прошептала Николь, сжимаясь от страха. – Тебя нет…

– Разве ты действительно в это веришь? – усмехнулась Милли, и ее голос стал сладким, как яд. – Ты можешь прекратить это безумие, Николь. Тебе нужно всего лишь убрать из круга Камень Согласия. Одно движение – и я буду свободна. Ты спасешь меня. И себя. Ты сдержишь слово, данное своей бабушке – моей сестре. Ты дашь свершиться тому, что суждено.

Рука Николь дрожала, когда она потянулась к камню. Слова Милли проникали в ее разум, заполняя его сомнениями и страхами. Глаза Милли были гипнотическими, и Николь, казалось, тонула в их глубине. Но в последний момент она замерла, вспомнив слова Аманды: нельзя разрывать круг.

– Нет… – прошептала Николь, одергивая руку и выпрямляясь. – Ты не настоящая. Это всего лишь иллюзия!

Внезапно воздух сгустился, и фигура Милли исказилась, словно была сделана из дыма. Глаза ее вспыхнули гневом, и подвал наполнился ледяным холодом. Аманда не прекращала читать, и Вильям выкрикнул:

– Николь, держись! Это испытание, не дай духу тебя сломить!

Крис завел шкатулку сильнее, и мелодия зазвучала быстрее, пронзительнее, отсекая шепоты, заполняющие подвал. Звуки заклинания и музыка сплелись воедино, становясь невидимым барьером между ними и миром духов. Милли закричала, искажения на ее лице стали более ужасающими, но Николь уже не слушала ее.

– Я не поддамся! – крикнула она, сжав кулаки так, что ногти вонзились в ладони.

Камень Согласия, казалось, отозвался на ее решимость легким, едва заметным сиянием. Фигура Милли рассеялась, оставив после себя лишь горький запах гнили и отчаяния.

Аманда вздохнула с облегчением, продолжая читать последние строки заклинания. Вильям и Крис обменялись взглядами, и, хотя на их лицах была усталость, они знали – еще немного, и ритуал будет завершен.

Но что-то в глубине подвала шевельнулось, готовое нанести еще один удар.

На мгновение все застыло. Аманда почувствовала, как воздух вокруг уплотнился, давя на грудь и затрудняя дыхание. Легкие будто сковали холодные, невидимые пальцы. Мелодия шкатулки замедлилась, и на секунду показалось, что звук вовсе исчез, как если бы тишина поглотила все живое.

Именно в этот момент из зеркальной поверхности подноса начали проступать смутные тени. Аманда почти выпустила Книгу Теней из рук, когда различила в них лица… знакомые, давно потерянные лица.

Первой возникла ее мама – Сьюзан, такой, какой она запомнилась Аманда в детстве: с добрыми глазами и нежными руками, готовыми обнять в любую минуту. Лицо Сьюзан светилось мягким, золотистым светом, будто она только что вышла из теплого солнечного сада, наполненного ароматом цветов. Но сейчас этот свет казался слишком ярким, почти ослепительным, заставляя Аманду сощуриться.

– Аманда, милая моя, – произнесла Сьюзан мягким, умоляющим тоном. – Зачем ты это делаешь? Почему ты пытаешься снять проклятие? Разве ты не хочешь увидеться с нами? Там, в другом мире. Лучшем мире.

Рядом с ней проявился папа – Логан, с серьезными, но такими любящими глазами. Его лицо было изможденным, но в нем все еще теплилась надежда.

– Дочка, ты больше не будешь одна, – сказал он, протягивая руку к Амандe. – Мы пришли за тобой, чтобы забрать тебя в наш мир, где тебе никогда не придется страдать и бояться. Отпусти этот ритуал, и мы все будем вместе. Ты больше не будешь одинока.

Затем появились другие: тетя Эби, бабушка и даже девушка, которую Аманда никогда не знала при жизни – тетя Алиса. Ее взгляд был настойчивым и жадным, а голос проникал в самую глубину сознания:

– Ты ведь всегда искала семейного тепла и уюта, Аманда. Ты смотрела на Джонсов и мечтала, чтобы у тебя тоже была большая семья. Мы можем дать тебе это. Тебе нужно всего лишь перестать читать заклинание, – прошептала Алиса, и ее голос был подобен шелесту сухих листьев в темной ночи.

Аманда стояла как зачарованная, всматриваясь в знакомые лица, от которых исходило обещание покоя и тепла, какого ей всегда не хватало. Мама и папа, которых она так любила, теперь манили ее, убеждая прервать ритуал. Их голоса наполнялись отчаянием и болью, заставляя сердце сжиматься от чувства вины.

– Мы всегда будем рядом, если ты просто остановишься, – умоляла бабушка, и слезы блестели на ее щеках, превращаясь в сверкающие капли, которые исчезали, не долетев до пола. – Ты не обязана это делать, чтобы кому-то что-то доказать. Ты ведь хочешь быть с