Закусочная «Тыквенный фонарь» - Анна Кейв

Элинор удивленно приподняла бровь. Она не ожидала такого приема. После долгих лет вражды между их семьями это казалось почти невозможным. Но в тот момент, когда их взгляды встретились, что-то словно щелкнуло. Аманда больше не смотрела на нее как на врага – в ее глазах была лишь искренняя доброта. Элинор с трудом сглотнула и, смутившись, опустила взгляд.

– Я… не знала, примешь ли ты меня, – едва слышно проговорила Элинор, держа в руках красный бархатный мешочек с подарком. С некоторых пор она начала обращаться к Аманде на «ты», больше не видя в ней чужачку.

Аманда, решив больше не вспоминать о прошлом, шагнула вперед и мягко взяла Элинор за руку.

– Давайте забудем старые обиды. Это Рождество – время для новых начинаний, не так ли?

Элинор, почувствовав тепло ладони Аманды, растерянно замерла, но затем, к удивлению всех присутствующих, позволила себе улыбнуться – пусть и робко, но искренне. Возможно, впервые за многие годы эта улыбка не была маской.

– Да, ты права, – наконец, тихо сказала она, позволяя Аманде проводить себя к столу.

Когда все расселись и зазвучали звонкие голоса, Аманда подошла к Джереми и Дженнифер, наблюдая, как Элинор общается с другими гостями. Лед был сломан, и старые страхи и обиды, казалось, начали таять.

Она знала, что в этот вечер Элинор пришла не ради пирога и подарков. Она пришла ради прощения – того самого, что Аманда, возможно, когда-то считала невозможным. Но, отпустив прошлое, Аманда поняла: порой, чтобы стать счастливым, нужно не только принять чужие ошибки и признать свои собственные, но и найти силы простить.

И теперь, глядя, как Элинор, с трудом, но все-таки стараясь, шутит с Шарлоттой и Мэттью, Аманда почувствовала, как в ее сердце воцаряется настоящее, теплое чувство.

После снятия проклятия врачи отметили у отца Криса положительную динамику. Он перестал строить башенки из кубиков и крушить их, перестал повторять, что его «ждут». У Мэттью прекратились приступы паники, он начал узнавать людей, приходящих его навестить. Для Криса это стало настоящим чудом.

Сегодня, впервые за долгие годы, врачи разрешили отпустить Мэттью встретить Рождество в кругу семьи. Осанка Мэттью была чуть сутулой, движения – осторожными, словно он боялся нечаянно нарушить спокойствие окружающих. Однако в его глазах больше не было той отрешенности, что так напугала Аманду в их прошлую встречу. Он внимательно оглядывал зал, явно стараясь удержаться в реальности.

Дженнифер приветливо подошла к нему:

– Мэттью, – сказала она негромко, стараясь не напугать его. – Ты прекрасно выглядишь.

– Дженнифер, – медленно, но твердо ответил он, глядя на нее с легкой улыбкой. – Рад снова с тобой встретиться. Давно не виделись.

Эти простые слова прозвучали почти как гимн новой жизни. Крис с трудом сдержал слезы, когда увидел, как его отец взял стакан с тыквенным соком и поднял его в знак благодарности за то, что его помнят и любят.

Аманда бросилась на кухню, спохватившись, что забыла поставить на стол марципановый хлеб с цукатами из тыквы. Подхватив поднос, она круто развернулась и чуть не столкнулась с Крисом, который явно шел следом за ней. Он замер, держа в руках веточку омелы, которую срезал, помогая Николь украшать зал.

– Прости, я не хотел тебя напугать, – Крис засмеялся, но в его взгляде мелькнула нерешительность, которая обычно была ему несвойственна. Они стояли совсем близко, так, что Аманда чувствовала тепло его дыхания на своей щеке.

– Ничего страшного, – мягко ответила она, поправив выбившийся локон, но взгляд ее тут же упал на омелу в его руке.

Крис, следуя ее взгляду, тоже посмотрел на веточку, и, словно что-то решив, поднял ее над их головами. Аманда замерла, а ее сердце забилось быстрее. Свет гирлянд отражался в его темных глазах, и в этот момент все вокруг словно перестало существовать. Только они двое, стоящие под омелой, – древним символом благословения и поцелуев.

– Знаешь… – Крис наклонился чуть ближе, его голос стал чуть тише, – мне кажется, я слишком долго ждал этого момента.

Аманда неловко улыбнулась и отставила поднос, чтобы он не мешал им. Совсем недавно она застукала Николь и Вильяма под омелой, и теперь, оказавшись под ней с Крисом, она не могла выдавить ни слова.

Крис не стал дожидаться ответа. Он наклонился еще ниже, его губы едва касались ее, словно спрашивая разрешение. И тогда Аманда, ощутив прилив смелости, закрыла глаза, и сама преодолела последнее расстояние между ними.

Их поцелуй был таким нежным и робким, как первый снег, что совсем недавно лег на улицы Лостшира. Сначала осторожным, словно они боялись разрушить что-то хрупкое между ними, но постепенно становился глубже и более уверенным. Это был поцелуй, в который они вложили всю ту нежность, которую скрывали годы их дружбы.

Аманда ощутила, как его сильные руки обвили ее, притягивая ближе, словно он боялся, что этот момент вдруг исчезнет. Она прижалась к его груди, чувствуя, как их сердца бьются в унисон. Весь мир вокруг перестал существовать – не было ни закусочной, ни гостей за дверью. Были только они двое и это волшебное мгновение, которое, казалось, длилось целую вечность.

Когда они наконец отстранились, на их лицах заиграли смущенные улыбки. Крис все еще держал веточку омелы, но теперь она уже не была просто предлогом. Он мягко провел пальцем по ее щеке и тихо прошептал:

– Если бы я знал, что омела такая волшебная, я бы давно ее использовал.

Аманда тихо рассмеялась, чувствуя, как на щеках разгорается румянец.

– Думаю, дело не в омеле, – ответила она, опуская взгляд, но тут же снова подняла его, встретившись с его глазами. – Просто… иногда нужно дождаться подходящего момента.

И она, всматриваясь в искрящиеся глаза Криса, поняла, что этому моменту давно пора было настать.

Когда все уселись за длинный стол, Джереми взял стакан с тыквенным соком и встал:

– Давайте поднимем стаканы за новую главу в жизни нашей Аманды. За то, что, несмотря на все трудности, она собрала всех нас за этим столом. С Рождеством!

Теплые поздравления разнеслись по залу, и Аманда, сдерживая слезы радости, посмотрела на своих друзей, ставших ей семьей. Под столом ее ладонь сжимала крепкая рука Криса, который был для нее уже не просто