Влюбленный капитан - Минерва Спенсер

дружище, да ничего она мне не говорила, я сам догадался: ну не похож ты на удовлетворенного и довольного жизнью. Вид у тебя такой, словно ты сам себя едва выносишь. Даже Дафна, которая едва замечает события такого масштаба, как война, голод или чума, обратила внимание на твое странное поведение.

— Понятия не имею, о чем вы: ничего не изменилось. — Мартен ткнул себя пальцем в грудь. — Вот видите: я все тот же, так почему вас удивляет, что я чувствую себя в борделе как дома?

— Нет, меня удивляет не это, а то, что уже в который раз мне приходится тебя вытаскивать из подобных заведений.

Мартен был как громом поражен. Никогда еще Хью не упоминал ту ночь, когда они впервые встретились.

— Полно, друг мой, — сказал Рамзи неожиданно мягко. — Ты же не боишься какой-то девчонки, правда?

— Вы понятия не имеете, о чем говорите, лорд Рамзи. — Мартен опрокинул бокал и сразу же подумал не налить ли еще.

— Прекрасно все понимаю, хотя ты, как я вижу, слегка запутался. Я пришел сюда не для того, чтобы читать морали. Вот что я хочу тебе сказать: действуй, или упустишь свой шанс. Последние две недели рядом с ней постоянно крутится Грааф, к тому же он снискал расположение ее дядьев. Естественно, у них много общего.

У Мартена стоял туман перед глазами, а барон безжалостно продолжал:

— Да, Грааф прочно обосновался в их лондонском доме. Кажется, даже обучает Сару не то танцам, не то верховой езде. Так или иначе, — пожал он плечами, словно эта тема ему внезапно наскучила, — вот несколько приглашений. — Хью поднялся и протянул Мартену стопку карточек. — Одно из них от леди Рамзи. Она устраивает небольшой званый обед и, думаю, будет рада получить от тебя ответ, если найдешь на это время. — Рамзи, натягивая перчатки, улыбнулся Мартену. — Еще Дафна передала, что комната для тебя готова и в полном твоем распоряжении. Или, если хочешь, я могу подобрать тебе более подходящее жилье. В любом случае, я уверен, ты примешь верное решение.

Когда Рамзи ушел, Мартен присел за бюро и взглянул на карточки в своей руке. Должно быть, Рамзи надавил на нужных людей, иначе кто бы стал приглашать его на какие бы то ни было мероприятия? Нехотя, исключительно из любопытства, он открыл первую карточку — написанное каллиграфическим почерком приглашение от леди Рамзи. На второй, более официальной, напечатанной, было приглашение на бал в честь мисс Сары Фишер, который устраивал в своем особняке ее дядя — барон Дейнсток. На третьей было приглашение от Мии, маркизы Эксли. Мартен скривился при мысли, что придется явиться в гости к маркизу Эксли. Интересно, поведала ли маркиза своему чопорному муженьку, кого приглашает к ним в дом. Скорее всего, нет.

Хозяйка заведения вошла без стука, и Мартен поднялся.

— Я вижу, ваш друг ушел.

— Да, он передал мне то, ради чего приходил. — Бушар помахал перед миссис Хенсли стопкой приглашений, и губы мадам презрительно изогнулись.

— А, так приходил только за этим…

Когда она села, Мартен тоже вернулся в кресло, гадая, что ей нужно. Долго гадать не пришлось.

— Я позволила себе распорядиться, чтобы слуги собрали ваши вещи.

— Что? Я что, задолжал?

— Вы сами знаете, что нет. Но, думаю, вам пора переехать в более подобающее место.

Мартен покачал головой:

— Неужели я был таким неприятным гостем? Зачем отказываться от гарантированного источника дохода?

— Я решила, что прибыль не главное.

Мартен фыркнул:

— По-вашему, это разумно?

— Сомневаюсь, тем более что вы мне очень нравитесь, капитан.

Мартен вскинул брови. В конце концов, он несколько раз приглашал ее к себе в постель, причем предлагал самой назначить цену, уверенный, что она может дать ему именно то, что нужно, чтобы освободиться от тяготевшего над ним проклятия, но она неизменно отвечала ему отказом.

— Не как любовник, — пояснила дама, легко прочитав его мысли. — В этом смысле мы совсем друг другу не подходим, потому что очень похожи, наше прошлое и наши ожидания почти одинаковы: ни вы, ни я не верим в лучшее будущее и относимся с подозрением к тем, кто ведет себя так, словно мы для них что-то значим.

Мартен встретил суровый взгляд ее хоть и кукольных, но правдивых глаз.

— Но, быть может, мы ошибаемся, капитан. Ваши чувства не настолько мертвы, как вы стараетесь показать. Я знаю, что вас это пугает, потому что могу себе представить, насколько это было бы неприятно для меня, но не думаю, что можно убить в себе подобные эмоции выпивкой и постельными утехами, особенно постельными утехами, — добавила дама с усмешкой.

У Мартена вспыхнули лицо и шея.

— С чего вы взяли, что так хорошо меня понимаете?

Миссис Хенсли удивленно вскинула светлую бровь:

— Так вы не помните, что рассказали мне той ночью?

У Мартена дернулась жилка на лице. Одному богу известно, чего он наговорил спьяну? Он определенно этого не знал.

— Я расскажу вам то, о чем не говорила той ночью. Меня тоже продавали как товар. — При виде изумления на его лице она кивнула. — Да, англичане продают в рабство не только африканцев, но и своих. На рынке всегда большой спрос на юных девочек и мальчиков — нам с тремя сестрами пришлось узнать об этом на собственном горьком опыте. — Помолчав, с непроницаемым лицом она продолжила: — Я говорю это потому, что действительно вас понимаю лучше многих. Мы с вами думаем, что знаем этот мир вдоль и поперек, но в действительности познали лишь один из его темных углов. Ваша миссионерка родом не из этого угла, и, возможно, она-то вам и нужна, но также, возможно, что она вам надоест, как только вы ее заполучите. Так или иначе, вам не пристало здесь от нее прятаться. Даже если нам и приходилось заниматься этим по своей воле, мы выдержали, так что, капитан, не струсим и сейчас.

Мартен был в таком замешательстве, что лишился дара речи. Мадам вышвыривает его из борделя. Кто бы мог подумать? Он взглянул на бутылку бренди и поставил на столик недопитый бокал.

— Может порекомендуете тогда хорошую гостиницу?

Глава 23

Пока горничная добавляла последние штрихи к ее прическе. Сара смотрела на свое отражение в зеркале. Небесно-голубое бальное платье, то самое, леди Рамзи для нее купила, несмотря на все протесты. На фоне этого ангельского оттенка ее веснушчатая загорелая кожа казалась золотистой и сияла, а мышиного цвета волосы выглядели медово-каштановыми.

Вырез был заметно глубже, чем ей бы хотелось,