Опальная фаворитка - Людмила Вовченко

взять управление на себя.

Клэр перестала смеяться.

— Нет.

— Ты даже не подумала.

— Подумала вчера, когда спросила твой доход с собственного имения.

— Это было…

— Нет.

Арман шагнул ближе.

— Ты не справишься одна.

— Уже справляюсь.

— Пока!

— Тогда поговорим, когда перестану.

— Клэр, — вмешалась Женевьева, — ты не можешь проводить процедуры, вести счета, контролировать рабочих, закупки, клиентов…

— Согласна.

Мать остановилась.

Арман тоже.

— Что?

— Я не могу делать всё сама.

— Именно.

— Поэтому найму людей.

Тишина.

— Кого? — спросил Арман.

— Тех, кто умеет.

— За деньги?

Клэр посмотрела.

— Нет, Арман. За любовь к фамилии де Вильмон.

Он сжал губы.

— Ты стала невыносима.

— Спасибо.

— Это не комплимент.

— А мне понравилось.

Женевьева потеряла терпение.

Впервые.

— Хорошо. Тогда скажу прямо. Ты не должна распоряжаться всем одна.

Клэр посмотрела на неё.

— Почему?

— Потому что рано или поздно ты выйдешь замуж.

Вот.

В комнате стало тихо.

Клэр медленно села.

— Продолжайте.

Женевьева насторожилась.

Наверное, тон не понравился.

— Это естественно.

— Конечно.

— И лучше решить вопрос разумно.

— Конечно.

Арман оживился.

Плохой признак.

— Есть человек…

Клэр подняла палец.

— Нет.

— Ты даже не знаешь кто!

— Поэтому пока нет спокойно.

— Проспер де Ларок.

Имя ничего не сказало современной Клэр.

А тело узнало.

Слабый неприятный холод.

Не страх.

Скорее отвращение.

В памяти мелькнул маленький мужчина с прилизанными волосами, слишком сладким голосом и влажной ладонью.

О господи.

— Я его знаю?

— Вы встречались.

— Он всегда был таким?

Арман нахмурился.

— Каким?

— Неважно.

Женевьева выпрямилась.

— Проспер из хорошей семьи.

— Разумеется.

— Обеспечен.

— Насколько?

Мать замолчала.

Клэр улыбнулась.

— Уже интереснее.

— Достаточно.

— Значит, не очень.

— Деньги не главное.

Клэр посмотрела на Армана.

— Запишите дату.

— Что?

— Мама сказала, что деньги не главное.

Женевьева резко вдохнула.

— Клэр!

— Хорошо. Продолжайте.

— Он готов закрыть глаза на прошлое.

Вот это было прекрасно.

Клэр даже не сразу нашла слова.

— Как великодушно.

— И относится к тебе с уважением.

— Он сказал?

— Да.

— Когда?

Пауза.

Мать поняла.

Поздно.

— Вы уже с ним говорили.

Арман вмешался:

— Мы обсуждали возможность.

— Без меня.

— Мы семья!

— Опять.

Клэр встала.

— Нет.

— Ты должна хотя бы встретиться.

— Встречусь.

Оба замолчали.

Теперь удивились они.

Клэр улыбнулась.

— Конечно встречусь.

Женевьева подозрительно посмотрела.

— Почему ты так улыбаешься?

— Радуюсь.

— Чему?

— Хочу увидеть мужчину, который заранее согласился простить мне мою жизнь.

Арман побледнел.

— Не устраивай сцен.

— Я?

Клэр прижала ладонь к груди.

— Никогда.

И в этот момент во дворе остановилась карета.

Все трое повернулись к окну.

Клэр увидела чёрный лак.

Небольшой герб.

Слугу.

Потом открылась дверца.

На землю ступила мужская туфля с огромной серебряной пряжкой.

За ней появилась тонкая нога в безупречном белом чулке.

Потом сам мужчина.

Невысокий.

Худой.

Идеально напудренный.

Светло-русые волосы уложены так тщательно, будто каждый локон подписывал отдельный договор.

Узкое лицо.

Тонкий нос.

Маленький рот.

Светлые глаза.

Сюртук цвета сухой розы.

Жемчужно-серый жилет.

Кружева.

Трость.

На пальце крупный перстень.

Проспер де Ларок поднял голову к окнам Бельфонтена.

И улыбнулся.

Самодовольно.

Будто уже приехал домой.

Клэр посмотрела на Женевьеву.

— Вы сказали ему приезжать?

Мать молчала.

Арман отвёл глаза.

Клэр рассмеялась.

— Конечно.

— Клэр, — предупреждающе произнесла Женевьева.

— Что?

— Будь разумна.

Она посмотрела в окно.

Проспер поправлял манжету.

Слуга доставал багаж.

Багаж.

Не визит.

Он приехал жить.

Клэр почувствовала, как внутри просыпается совершенно неприличное веселье.

— Мама.

— Да?

— Я сегодня буду очень разумной.

Женевьева почему-то побледнела.

---

Проспер вошёл через пять минут.

Клэр ждала в холле.

Женевьева справа.

Арман слева.

Маргарита чуть дальше.

Люси выглядывала из коридора.

Матьё каким-то чудом оказался на лестнице.

Клэр посмотрела на него.

Он сделал вид, что протирает перила.

Тряпки не было.

Она решила разобраться позже.

Проспер снял шляпу.

Поклонился Женевьеве.

Арману.

Потом повернулся к Клэр.

Улыбка стала снисходительно-тёплой.

Вот уже захотелось ударить.

— Клэр.

Он протянул руки.

Она посмотрела.

На руки.

На него.

— Месье де Ларок.

Проспер замер.

— Мы ведь старые знакомые.

— Именно поэтому помню имя.

На лестнице кто-то тихо подавился.

Матьё.

Женевьева бросила вверх убийственный взгляд.

Проспер решил не заметить.

— Вы прекрасно выглядите.

— Спасибо.

— Провинция пошла вам на пользу.

— Представьте себе.

Он оглядел холл.

— Хотя дом, конечно, требует мужской руки.

Клэр почувствовала, как Маргарита за спиной напряглась.

Арман улыбнулся.

Женевьева сохраняла лицо.

Клэр тоже.

— Почему?

Проспер удивился.

— Что?

— Почему дом требует мужской руки?

— Ну…

Он посмотрел на потолок.

На стены.

На дверь.

Будто ответ должен был быть написан там.

— Ремонт.

— Его делают Лоран и Мишель Фурнье. У них четыре мужские руки на двоих. Пока хватает.

Матьё издал странный кашель.

Проспер моргнул.

— Я имел в виду управление.

— Управляю я.

— Разумеется.

Сказано было так, будто он разговаривал с ребёнком, который самостоятельно завязал ленту.

Клэр стало весело.

Очень.

— Вы надолго?

Проспер улыбнулся.

— Думаю, на несколько недель.

— Нет.

Тишина.

Женевьева закрыла глаза.

Арман побледнел.

Проспер продолжал улыбаться.

— Простите?

— У нас нет свободной комнаты на несколько недель.

— Но ваш брат сказал…

Клэр повернулась к Арману.

Тот посмотрел в сторону.

— Мой брат здесь не распоряжается комнатами.

Проспер растерялся.

— Я могу остановиться в ближайшем городе.

— Отличная мысль.

— И приезжать каждый день.

— Посмотрим.

Он смотрел.

Не понимал.

Совершенно.

Клэр почти прониклась.

— Клэр, — сказала Женевьева, — Проспер проделал долгий путь.

— Поэтому ему надо отдохнуть.

— Я не устал, — быстро сказал Проспер.

— Жаль.

На лестнице Матьё сел на ступеньку и спрятал лицо в ладони.

Клэр решила, что вечером даст ему пирог за моральные страдания.

Проспер снова собрался.

— Я хотел поговорить с вами о будущем.

— Моём?

— Нашем.

Вот теперь Клэр посмотрела внимательно.

Мужчина расправил плечи.

Подбородок поднялся.

Глаза приобрели выражение человека, который приготовил благородную речь.

— Я понимаю, что последние месяцы были для вас непростыми.

— Да.

— И знаю, что после событий при дворе многие мужчины…

Он сделал деликатную паузу.