Опальная фаворитка - Людмила Вовченко

медленно поднялась.

— Повтори.

Арман почувствовал опасность.

Не понял.

Но почувствовал.

— Я сказал, что…

— Я услышала.

Она обошла стол.

— Я хочу понять, достаточно ли ты глуп, чтобы действительно считать меня проблемой, которую приехал решать.

Лицо Армана стало багровым.

— Как ты со мной разговариваешь?

— Как с человеком, который находится в моём доме.

— Это семейное имущество!

— Нет.

Он замер.

Женевьева тоже.

Клэр вернулась к столу.

Открыла ящик.

Достала папку.

Положила перед матерью.

— Я проверила документы.

Женевьева не коснулась бумаг.

— С кем?

— С нотариусом.

— Каким?

— Люсеном де Бомоном.

Вот теперь реакция была настоящей.

Арман резко повернулся.

— Де Бомоном?

— Да.

Женевьева прищурилась.

— Зачем тебе понадобился Люсен?

— Потому что он нотариус.

— Ты могла обратиться к семейному.

— Именно поэтому не обратилась.

Тишина.

Клэр почувствовала почти физическое удовольствие.

— Бельфонтен закреплён за мной. Вы не можете его забрать просто потому, что вам не нравится, что я здесь делаю.

Женевьева медленно подняла взгляд.

— Мы и не собирались забирать.

— Хорошо.

— Мы хотели помочь.

— Ещё лучше. Не надо.

Арман фыркнул.

— Она совершенно не понимает.

— Что?

— Деньги.

Клэр повернулась.

— Давай.

Он подошёл ближе.

Уверенность возвращалась.

Наконец территория, где он считал себя взрослым мужчиной.

— Ты получила несколько старых выплат от должников отца.

— Да.

— И тратишь их на ремонт этой дыры.

— Да.

— На ванны.

— Да.

— На слуг.

— Работников.

— На полотенца, масла, еду для каких-то людей…

— Клиентов.

— Это всё закончится.

Клэр ждала.

— Почему?

Арман развёл руками.

— Потому что это мода.

— Возможно.

— Через месяц к тебе перестанут ездить.

— Возможно.

Он сбился.

Такого ответа не ожидал.

— Тогда ты потеряешь деньги.

— Возможно.

— И что?

— Тогда я изменю план.

Арман смотрел.

— Какой?

— Тебе зачем?

— Я твой брат!

— Это не должность управляющего.

Женевьева вмешалась:

— Клэр, Арман пытается объяснить, что у тебя нет опыта.

— У него есть?

Мать замолчала.

Арман возмутился:

— Разумеется!

Клэр посмотрела.

— Чем ты управляешь?

— Семейными делами.

— Какими?

— Землями.

— Какими именно?

Он начал перечислять.

Клэр слушала.

Два имения.

Одно сдаётся.

Второе управляется старым управляющим.

Городской дом.

Несколько доходов.

— Хорошо. Какой чистый доход с первого имения за прошлый год?

Арман замер.

— Что?

— Чистый доход.

— Я не обязан…

— Не знаешь.

— Знаю!

— Сколько?

Он назвал сумму.

Женевьева резко посмотрела.

Клэр поняла.

Неправильно.

— Арман, — тихо сказала мать.

Он побледнел.

Прекрасно.

Клэр села.

— Думаю, тему моего отсутствия опыта можно закрыть.

---

Первую карету с клиентами Женевьева увидела около полудня.

Вторую — через сорок минут.

Третья приехала, когда она уже начала подозревать, что дочь не преувеличивает.

А потом появилась Элеонора де Шарни.

Клэр встретила её в холле.

Герцогиня сегодня была в тёмно-фиолетовом шерстяном платье с чёрной отделкой и небольшом меховом плаще. Серебристые волосы уложены без излишней пышности, лицо спокойно, глаза внимательны.

Она увидела Женевьеву.

— Мадам де Вильмон.

Мать Клэр преобразилась мгновенно.

Не унизительно.

Не льстиво.

Гораздо тоньше.

Голос стал теплее.

Поза мягче.

— Герцогиня де Шарни. Какая неожиданность.

— Почему?

Женевьева растерялась.

Элеонора сняла перчатки.

— Я приезжаю по записи.

Пауза.

Клэр посмотрела на мать.

Очень хотелось улыбнуться.

Она не стала.

Это было бы слишком легко.

— По записи? — переспросила Женевьева.

— К вашей дочери.

Арман стоял у лестницы.

Лицо у него было великолепное.

Элеонора посмотрела на Клэр.

— Сегодня только ванна. И я хочу то масло, которое было в прошлый раз.

— С розмарином?

— Да.

— Хорошо.

— И чай.

— Наглеете.

Герцогиня улыбнулась.

— Именно поэтому возвращаюсь.

Женевьева смотрела.

Клэр почти слышала, как меняются цифры в её голове.

Не позор.

Не цирк.

Не жалкая попытка заработать.

Герцогиня де Шарни приезжает по записи.

И требует любимое масло.

— Вы довольны? — осторожно спросила Женевьева.

Элеонора посмотрела на неё.

— Я бы не приезжала третий раз, если бы была недовольна.

Третий.

Арман перестал дышать.

Клэр отвернулась к Люси.

— Проводи герцогиню.

— Да.

Элеонора прошла мимо Женевьевы.

Остановилась.

— У вас талантливая дочь.

И ушла.

Клэр увидела лицо матери.

На секунду.

Всего одну.

Этого хватило.

Потому что Женевьева де Вильмон услышала от женщины, чьё положение уважала, именно те слова, которых сама никогда не говорила дочери.

Талантливая.

Клэр почувствовала внутри странную боль.

Не свою.

Молодая Клэр наверняка отдала бы полжизни за одно такое слово от матери.

Современная Клэр посмотрела на Женевьеву.

И поняла, что ей уже не нужно.

---

После обеда приехал Люсен.

Он вошёл с папкой, стряхивая с плеч мелкие капли начавшегося дождя.

Женевьева встретила его в холле.

— Месье де Бомон.

— Мадам де Вильмон.

Люсен поклонился.

Выглядел он, как всегда, безупречно: тёмно-коричневый сюртук, кремовый жилет, белый шейный платок, каштановые волосы собраны на затылке. Только на сапогах дорожная грязь и маленькое чернильное пятно на пальце выдавали человека, который действительно работает.

Арман спустился следом.

— Люсен.

— Арман.

Не друзья.

Клэр поняла сразу.

Знакомы.

Но без тепла.

— Ты теперь занимаешься делами моей сестры?

Люсен посмотрел на Клэр.

Потом на Армана.

— Мадемуазель де Вильмон — моя клиентка.

— Семейные документы…

— Принадлежат тому, кого касаются.

Арман поджал губы.

Клэр почувствовала прилив нежности к нотариусам как к биологическому виду.

— У меня новости, — сказал Люсен ей.

— Хорошие?

— Разные.

— Тогда в кабинет.

Женевьева сделала шаг.

— Я хотела бы присутствовать.

Клэр посмотрела.

— Нет.

Одно слово.

Мать остановилась.

Люсен тоже на секунду замер.

Клэр открыла дверь.

— Люсен?

Он прошёл.

Она закрыла дверь.

И только после этого позволила себе выдохнуть.

Люсен посмотрел.

— Тяжёлый день?

— Прекрасный.

— Значит, тяжёлый.

Он сел.

— Бержье согласился выплатить основную сумму.

Клэр сразу переключилась.

— Проценты?

— Продолжает спорить.

— Сколько времени займёт?

— Если давить официально — несколько недель. Возможно, дольше.

— Основную сумму готов сейчас?

— В течение десяти дней.

— Берём.

Люсен поднял бровь.

— А проценты?

— Не отказываемся. Просто не связываем одно с другим.

Улыбка.

— Именно это я собирался предложить.

— Значит, вы полезный.

— Иногда.

— Дальше.

— Наследники Рошфора нашли запись о частичном платеже вашему