Девушка в муслиновом платье - Джорджетт Хейер

ее зовут сэр Маттью Эннердейл-Анкастер. У них пятеро детей, три мальчика и две девочки, и все они, в том числе бедный маленький Джайлз, чувствуют себя очень плохо, и моя сестра ужасно волнуется!

С этими словами она покинула Хильдебранда, разволновавшегося не меньше ее. Он очень надеялся, то лорд Уидмор не придет, но информация, которую сообщила ему леди Хестер, казалась ему явно недостаточной.

Наверху леди Хестер молча реагировала на вопросы огорченной Пови, справедливо полагая, что игнорировать их проще, чем на них отвечать. Пови, знавшую о том, что она в немилости, эта холодность не удивила, однако, когда выяснилось, что госпожа отправится в Анкастер без нее, служанка оскорбилась до глубины души и залилась слезами. Леди Хестер было нестерпимо жаль ее, но она продолжала делать вид, что сердится, понимая, что иначе ей трудно будет объяснить свой отказ. Раньше она всегда путешествовала в сопровождении служанки. Поэтому она сказала сухо:

– Нет, Пови, я обойдусь без вас. Служанка леди Эннердейл сделает все, что я потребую. Пожалуйста, не укладывайте в чемодан мои вечерние платья: они не понадобятся.

В любое другое время Пови непременно возразила бы, ведь, как бы ни тяжело болели дети леди Эннердейл, было очень трудно представить, что ее светлость окажется в стесненном положении. Однако все мысли служанки были заняты наложенным на нее жестоким наказанием, и лишь значительно позднее она осознала, что вещи, машинально уложенные ею по приказу госпожи, являли собой весьма странный набор. То, что леди Хестер понадобится нашатырный спирт, она еще могла допустить, но вот зачем, направляясь в дом сестры, где имелось все необходимое, госпожа взяла с собой целый рулон фланели и свою подушку, Пови было совершенно непонятно.

В скромной накидке поверх темного домашнего платья, в котором она обычно работала в саду и кормила собак, Хе-стер снова спустилась вниз и увидела поджидавшего ее дворецкого. По выражению его лица она поняла, что обмануть его будет гораздо труднее, чем слезливую Пови.

Она остановилась под лестницей, надела перчатки и посмотрела на Клиффа с вызовом.

– Миледи, вы куда направляетесь? – спросил он прямо. – Эта карета прибыла не из Анкастера. Она принадлежит гостинице «Корона», что в Сент-Ивзе. И форейтор оттуда.

– Ах, как досадно, что вы узнали об этом, – сказала Хе-стер со вздохом. – И наверное, уже рассказали другим слугам.

– Нет, миледи! Вы прекрасно знаете, что я никому ничего не расскажу!

Она улыбнулась ему с озорным видом:

– Я вам верю. Скажите, пожалуйста, моему брату и ее светлости, что я отправилась к леди Эннердейл, потому что все ее дети заболели корью.

– Но куда вы направляетесь, миледи? – спросил он с беспокойством.

– Я еще точно не знаю, но это не имеет значения! Я буду недалеко отсюда и в полной безопасности и вернусь, увы, очень скоро. Прошу вас, не пытайтесь меня задержать! Я написала ее светлости очень лживое письмо. Пожалуйста, передайте его.

Он взял письмо, тяжело посмотрел на нее и, поклонившись, сказал:

– Да, миледи.

– Вы всегда были моим добрым другом. Благодарю вас!

– Все в этом доме, миледи, за исключением тех, кого мне негоже называть, готовы с радостью вам служить! Но я хочу быть уверен, что поступил правильно.

– О да, конечно! Ибо я еду, можно сказать, с миссией милосердия. Ну, все. Мне больше нельзя терять времени. Вы не передадите мистеру Россу, что я готова к отъезду?

– Да, миледи. Должен вам сказать, что уже минут двадцать, как с ним находится мистер Уайтлиф.

– Боже, какая незадача! Мне очень хочется знать, что сказал ему мистер Росс. Зайду-ка я сама в Красную гостиную.

Она вошла в комнату в тот момент, когда мистер Росс уверял своего собеседника, что все дети больны корью, но особые опасения вызывает состояние самого маленького, Джайлза.

– Леди Эннердейл обезумела от беспокойства, – добавил он.

– Вы меня удивляете! – воскликнул священник, пристально глядя на него. – Не думал я, что ее светлость…

– Дело в том, – поспешно сказал мистер Росс, – что няня имела несчастье упасть с лестницы и сломать ногу, и бремя забот о больных детях легло на плечи ее светлости.

– Разве это не ужасно? – вмешалась леди Хестер. – Бедная Сюзан! Неудивительно, что она так расстроилась! Я готова ехать, мистер Росс! Полагаю, мы не можем больше терять времени!

– В Анкастер? – спросил изумленный мистер Уайт-лиф. – Вы не доберетесь туда до наступления ночи, леди Хестер! Было бы разумнее подождать до утра.

– Нет-нет! Если мы выедем утром, то приедем слишком поздно и я, скорее всего, буду очень утомленной от поездки. Мы остановимся на ночь в какой-нибудь придорожной гостинице, после чего я буду чувствовать себя отдохнувшей и смогу оказать сестре необходимую помощь.

– Если вам нужно ехать, леди Хестер, то я не понимаю, почему сэр Маттью сам не приехал за вами! Я человек простой и прямо скажу, что с его стороны это непочтительно…

– Сэра Маттью, – сказал мистер Росс, – нет дома, сэр. Поэтому я и вызвался быть его представителем.

– И я вам за это бесконечно благодарна! – поддакнула Хестер. – Только, умоляю вас, давайте больше не будем терять времени!

Мистер Уайтлиф больше ничего не сказал. Возмущенный еще одним постыдным примером слишком требовательного и собственнического отношения сестер к Хестер, он проводил ее до кареты с плотно сжатыми губами. Она опасалась, что он узнает форейтора и поймет, откуда карета, но он удостоил парня лишь беглым взглядом: то обстоятельство, что леди Эннердейл осмелилась прислать за сестрой наемный экипаж всего лишь с парой лошадей, привело его в негодование и заставило забыть обо всем остальном. Мистер Росс помог леди Хестер подняться в карету, вскочил вслед за ней, лестницу подняли, и они отъехали от дома.

– Фу! – невольно произнес Хильдебранд, достал платок и вытер вспотевший лоб. – Я так благодарен вам, мэм, что вошли как раз вовремя. Он задавал мне столько всяких вопросов! Ему интересно было узнать, кто я такой, и мне пришлось сказать, что сэр Маттью нанял меня в качестве секретаря.

– Замечательная идея! Должно быть, он очень удивился, ведь сэра Маттью интересует только спорт.

– Действительно, удивился… Сказал, что не представляет, какую работу я могу выполнять для сэра Маттью. А я сказал, что сэр Маттью решил заняться политикой.

Это признание так рассмешило Хестер, что Хильдебранд осмелел и сообщил ей, что, сама того не зная, она стала теткой Аманды. Он опасался, что она может оскорбиться, поскольку была гораздо моложе, чем он представлял, однако Хестер отнеслась к этой новости с одобрением и даже выразила готовность стать тетей и для него тоже.

К концу своего