Замуж за негодяя - Валерия Аристова

каталась в коляске, сидя напротив него. Ей было невероятно безумно скучно в его обществе. Мистер Томсон не был многословен, и, хоть и обладал широким кругозором, предпочитал держать свои мысли при себе, не тревожа никого по мелочам. Сначала Джулия пыталась разговорить его, что-то говорила постоянно сама, пока не поняла, что их диалоги больше всего похожи на монологи. Нет, мистер Томсон с удовольствием смотрел на нее и слушал ее, но его односложные ответы выводили Джулию из себя. Прогулки с ним быстро стали обязанностью, и она с ужасом думала, что вскоре окажется наедине с ним на всю оставшуюся жизнь.

— Ну и что, что он не многословен, — сказала Лиззи, когда Джулия в сердцах пожаловалась падчерице на своего жениха, — зато он хороший человек, и репутация у него самая лучшая. Он не ходит по клубам, предпочитая книги и уединение дома. Это же прекрасно, Джулия!

Та пожала плечами.

— Но как я буду проводить с ним эти вечера? О чем говорить?

Элизабет рассмеялась.

— У тебя всегда будет с кем поговорить, дорогая! Я буду часто приезжать к тебе, и мы наговоримся вдоволь! А еще дети, Фрэнк, Самуэль, неужели тебе мало?

Джулия вздохнула, улыбаясь.

— Ты, наверно, права. Но я все-таки не совсем так представляю семейную жизнь. Супруги должны иметь хоть что-то общее.

— У вас будут общие дети, общие деньги и общее имущество. Этого вполне достаточно, Джулия. Ты же не ищешь в браке любви? Мистер Томсон действительно очень хороший человек, и, вполне возможно, вскоре ты найдешь и общие интересы с ним, и даже сможешь полюбить его, как когда-то полюбила моего отца. А уж он был не молод и некрасив. И только твое большое сердце могло найти в нем и красоту и молодость.

Лиззи вытерла глаза платочком. Она всегда начинала плакать, когда вспоминала своего отца, хоть со дня его смерти и прошло уже три года. Джулия тоже вздохнула. За мистером Вильсоном она была, как за каменной стеной. Большой и добрый, он всегда мог помочь, утешить, рассмешить ее. Зачем нужны красота и юность, если нет доброты? Перед глазами почему-то возникло лицо Артура, но она тут же отогнала от себя его образ.

— Никто не сравнится с твоим отцом, Лиззи, — вздохнула Джулия, — никто.

Джулия была очень рада, что Элизабет и мистер Хейли поселились в ее доме. Во-первых Элизабет любила детей, и постоянно возилась с ними наверху. Во-вторых она очень скучала по их дружбе, и сейчас готова была бы предложить ей и ее мужу всегда жить с нею, если бы мистер Томсон не настаивал на переезде в его дом. И, хоть дом его был больше и в лучшем месте, с большим садом, двором для карет и флигилем для слуг, ей было грустно покидать дом мистера Вильсона и Лиззи, которая уж точно теперь не сможет жить с ней.

Они сидели в гостиной, так называемой «дамской», как делали это много лет подряд. Лиззи вышивала, а Джулия делала вид, что читает книгу, хотя, конечно же, не прочла ни строчки. Все так менялось, что она не успевала за бегом событий и была очень рада, что Лиззи сейчас рядом с ней. Одной ей было бы невыносимо.

— Вечером мистер Хейли уходит на какой-то прием, а я остаюсь, — сказала Лиззи, — может быть, как раньше, сыграем в бирюльки с детьми?

— Хорошо, — улыбнулась Джулия, — давай играть в бирюльки.

...

Артур не приходил и не писал. Джулия понимала, что обидела его, но была уверена, что он придет. Прошло уже столько времени, и ожидание встречи стало приносить Джулии ночи без сна. Наверняка гордость его задета намного сильнее, чем ей казалось. Она вертелась в постели, вскакивала, ходила по комнате. С невероятной скоростью приближался конец сезона, а значит и ее свадьба с мистером Томсоном, которую решили играть тихо в семейном кругу в Лебедином доме. Она выйдет замуж и навсегда должна будет забыть Артура Леннора, виконта Горсай. Забыть того, кого за семь лет так и не забыла.

Она была уверена, что он придет, но ждала, ждала, и план мести, так хорошо разработанный, дал сбой. Так можно и до самой свадьбы ждать. Джулия с трудом сдерживала слезы. Не будет она плакать по нему, изменнику и лжецу. Не будет... Она вытирала слезы. Не будет!

Если гора не идет к Магомеду, то Магомед идет к горе. Джулия так и сяк вертела в голове эти слова. Может быть стоит пойти к нему самой? Унизиться, но наконец-то почувствовать на своих губах его губы, которых ей так не хватало. Провести рукой по его плечу, чувствуя жар, исходящей от его тела... Она выйдет замуж, он уедет. Они не встретятся никогда больше. Судьба подарила им шанс. Должна ли она ценой гордости воспользоваться этим шансом?

Но у судьбы были немного другие планы. Джулия поняла это, когда, практически приняв решение самой отправиться к виконту Горсай, вдруг встретила его прямо на улице. Они с Лиззи бродили по магазинчикам, выискивая какие-то кружева для ее новой шляпки, и столкнулись с ним лицом к лицу.

— Миссис Вильсон, — он поклонился и приподнял шляпу, а лицо его приняло совершенно безразличное выражение, — какая неожиданная встреча.

— Совершенно неожиданная, — сказала она, — позвольте представить вам, виконт, мою падчерицу, миссис Хейли.

Лиззи мило покраснела, чуть присев. Глаза ее засияли, когда она рассматривала Артура ничуть не стесняясь. Наверняка как только они расстанутся с ним, Лиззи выскажет ей все восторги от ее знакомого, она всегда была честна в таких вещах. Да, Артур невероятно красив. Знала бы Лиззи, что за этой холодной красотой скрывается не менее холоднее сердце.

— Мы так давно не виделись, что я думала, что вы покинули Лондон, — сказала Джулия, чтобы что-то сказать.

Артур немного помолчал. Посмотрел на Лиззи, видимо, оценивая, что можно сказать при ней, а что нельзя.

— Я бы и уехал, но в Лондоне меня держат разные семейные дела. Умер мой дядюшка Ллойд, и мне пришлось заниматься его делами, — ответил он наконец.

— Я помню его, — проговорила Джулия, — и выражаю вам соболезнования.

Она помнила, как они целовались на балконе в Хендбриг Холл и дядюшка выгнал их, попросив как можно скорее покинуть дом. Как давно это было! И как наивна тогда она была!

— Благодарю, — Артур подал ей руку, — если пожелаете, можем зайти в кондитерскую или прогуляться по аллее.

Когда спросили Лиззи, которая выглядела потерянной и какой-то бледной, она только пожала плечами. Тогда они втроем пошли по аллее, и Джулия положила руку