Замуж за негодяя - Валерия Аристова

Она снова разрыдалась, и Джулия так и не могла понять, что же такое происходит с падчерицей. Ее нечленораздельные слова сквозь рыдания не позволяли выделить хоть какую-то мысль.

— Тебя обидел Гораций? Мистер Хейли? — удивилась Джулия.

Лиззи замотала головой.

— Нет! Я раньше думала даже, что люблю его! Дело не в нем! Дело во мне! Я... Я поняла, что совершила чудовищную ошибку выйдя за него замуж!

— Но почему, Лиззи?

Элизабет отняла руки от глаз.

— Потому что я полюбила другого. Я больше не люблю Горация и не могу ему врать. Я не могу причинять боль ему и себе! Но я не знаю, что мне теперь делать...

Джулия села на диван, совершенно без сил. Еще этого не хватало. Не хватало, чтобы Лиззи придумала себе большую любовь. Чтобы мотала нервы Горацию, ей и всем домочадцам. Она уже влюблялась и раньше, но тогда она не была замужем.

— Кто этот человек, дорогая? — спросила Джулия совершенно не ожидая ответа, что дала ей любимая падчерица.

Элизабет всхлипнула.

— Я полюбила с первого взгляда, — сказала она, достав, наконец, платок, — он самый красивый мужчина на свете!

— И как же его зовут?

Лиззи снова всхлипнула. Золотистые кудряшки ее были мокры от слез.

— Это виконт Горсай, — сказала она просто и зарылась лицом в белые кружева платка.

— Что?

Джулия выпучила глаза и так сидела, ни в силах осознать всю трагичность или комичность ситуации. Но еще до того, как эта ужасная истина успела дойти до ее сознания, как в самых плохих бульварных романах, в дверях за спиной Джулии раздались шаги. Лиззи вскочила, вытирая слезы. Лицо ее было лицом перепуганной маленькой девочки, только что съевшей без просу банку варенья.

— Я думал о тебе лучше, Элизабет, — услышали женщины голос мистера Горация Хейли, — мне не могло прийти в голову, что девушка, похожая на ангела, может оказаться изменницей и лгуньей.

Глава 15

Бывают такие дни, когда ничто не радует. И только ночь, наступающая за таким днем может принести какое-то облегчение.

Джулия пыталась уснуть зная, что Артур сегодня не придет. Ей бы закрыть глаза и погрузиться в сон, но закрывая глаза она снова видела, как Элизабет рыдала у ног своего недавно еще любимого мужа и клялась ему в верности до гробовой доски.

— Я уверена, это наваждение, Гораций! — плакала она, — я уверена! Я снова тебя полюблю! Пожалуйста, прости меня!

Джулии хотелось уйти, оставить их наедине, но мистер Хейли просил ее остаться. На нем не было лица, и он совсем не хотел видеть свою юную жену у своих ног. Джулия видела, что постепенно он начал верить Лиззи, и готов был ее просить. Он подал Лиззи руку и обнял ее, заставив Джулию вспыхнуть.

— Давай начнем все с начала, Элизабет, — сказал он, — и миссис Вильсон будет свидетелем нашего договора. Ты будешь честна со мной, а я буду рад снова завоевать твою любовь. Но ты обещаешь, что ничто не подвигнет тебя на измену.

— Я клянусь, клянусь! — сказала Лиззи, прячась в его объятьях, — я клянусь, что никогда не изменю тебе, что бы ни было у меня на сердце! И я изо всех сил постараюсь снова полюбить тебя!

Джулия незаметно покинула комнату, надеясь, что наваждение Лиззи пройдет и настоящая любовь вернется на место наваждения.

Артур... Он и есть наваждение, а в случае Джулии больше похоже на проклятие. Лиззи забудет его. Джулия может не смотреть больше на нее так, как смотрела, когда та назвала имя возлюбленного. Так, будто готова была ее задушить.

...

Последний месяц сезона подходил к концу, свет разъезжался по своим загородным поместьям, и Лондон пустел. Некоторые магазины сворачивали торговлю, кондитерские закрывались, а жаркое солнце прогревало улицы Лондона, раскаляя их, как сковороду. Вечером от мостовых поднимался пар, смешивающийся с туманом, и клубился в проездах и над Темзой.

Прошло уже больше недели с тех пор, как Лиззи призналась Джулии в своих чувствах. Мистер Хейли с тех пор не отходил от своей молодой жены, и, казалось, отношения их стали даже лучше, чем были до того, как Элизабет увидела Артура Леннора. Джулия радовалась, боясь сглазить. Ей казалось, что Господь наконец-то сжалился над ней, сделав так, как она того хотела. Лиззи постоянно где-то гуляла в обществе своего мужа, дети перестали шуметь и готовились к переезду в Лебединый дом, Фрэнк отбыл на сессию в Кембридж, надеясь, что ему удастся сдать экзамены, и профессора не заметят его отсутствия на лекциях в течении почти полугода. Он так и не нашел себе невесту, и Джулия стала подозревать, что вся эта его компания была блефом, чтобы выдать замуж ее саму.

Мистер Томсон являлся по расписанию, чтобы взять ее на прогулку. От одного его вида у нее сводило челюсть от подавленного зевка. Иногда он брал с собой своего сына, и тогда Джулия брала старших детей — Маргариту, Анну и Максимилиана, сыночка Лиззи. Дети не давали ей скучать, и, наблюдая за ними, всегда можно было придумать тему для беседы, где мистер Томсон в конце мог даже улыбнуться ей. Одного было не отнять у него — он любил детей... В отличии от Артура Леннора.

Мысли об Артуре не оставляли ее никогда. Он приходил к ней строго, когда она присылала записку. Он никогда не приходил по собственной инициативе, и никогда не оставался до утра. Разомкнув объятья он одевался и исчезал в ночи, оставляя Джулию мечтать о возможности встретить с ним рассвет.

...

Торжественный обед в семейном кругу, на который мистер Томсон пригласил всех друзей как своих, так и Джулии, должен был состояться за несколько дней до их отъезда в деревню. Джулия с удивлением нашла среди приглашенных имя Артура Леннора, но ничего не сказала. Она уже забыла, как он выглядит одетым, усмехнулась она. Хорошо было бы, если бы Лиззи сказалась больной и не пришла на обед, но та только покачала головой.

— Наваждение уже отпустило меня, дорогая, — проговорила она уверенно, — я наоборот, хочу увидеть его, чтобы проверить свои чувства к Горацию.

В этот день с самой ночи куда-то пропал мистер Хейли. Лиззи волновалась, даже плакала и посылала слуг на его поиски. Слуги сбились с ног, разыскивая Горация по всему Лондону, но так и не сумели его найти до того момента, когда нужно было собираться на обед к мистеру Томсону.

Элизабет решила идти, боясь оказаться наедине со своими мыслями.

— Лучше я