Голос океана - Келси Импиччике

дворце, она привыкла к тому, что все вокруг относились к ней как к хрупкому созданию. На этом корабле она впервые стала просто Селестой — и никем больше. Но, судя по всему, после её вчерашнего представления всё вернулось на круги своя.

Она приоткрыла дверь для Адмирала. Он выскочил наружу, заливаясь лаем, чтобы известить весь корабль о своём появлении. Селеста быстро привела себя в порядок. Сегодня она выбрала чёрные брюки, белую блузку с чёрным корсетом и сапоги до колен. На бёдрах красовался ремень, подаренный Торбеном; меч мерно постукивал по ноге. Он до сих пор не просил вернуть его, и у неё было предчувствие, что и не попросит — после налёта на грузовое судно у Торбена появилось полно новых «игрушек». Затем она заплела волосы в косу, убирая их от лица, как её в детстве учила сестра Сефона.

Солнце стояло не так высоко, как она ожидала, но было очевидно, что остальная команда уже на ногах пару часов. Капитана нигде не было видно. Этот факт удивил её, хотя она прекрасно знала, что ему нужен отдых. Казалось, она настолько привыкла видеть его каждый день, что его отсутствие ощущалось как неловкий шаг в пустоту, где должна была быть ступенька.

Киями помахала ей от штурвала.

— Доброе утро, Селеста! Ты отлично выглядишь, — сказала она с тёплой улыбкой. Тёмные волосы Киями были гладко зачёсаны назад и закреплены у основания шеи. На ней тоже были брюки, но из чёрной ткани с едва заметным цветочным узором. Тёмно-синий верх с запахом был подпоясан на бедре, а края оторочены серой лентой с тонким замысловатым орнаментом. Золотая рукоять её сверкающей сабли покачивалась на бедре.

Селеста помахала в ответ и поднялась по ступеням, чтобы подойти к ней. Когда они оказались рядом, Селеста указала сначала на свой меч, а потом на Киями.

— Твой меч и я?

Она попробовала снова: указала на оружие Киями, на саму девушку, затем на свой меч и на себя.

— Ты… хочешь, чтобы мы подрались? — попыталась угадать Киями, явно не в восторге от этой идеи.

Селеста покачала головой. Приняв решительную позу, она погрозила пальцем невидимому ученику, исправляя ошибку.

— Ты хочешь, чтобы я отругала… нет… — лицо Киями сначала выражало замешательство, но затем её озарило. — Научила! Обучить! Ты хочешь, чтобы я научила тебя владеть мечом.

Селеста рассмеялась и энергично закивала.

— Конечно, я могу тебя научить. Хочешь начать сегодня после обеда?

Селеста снова кивнула и потянулась, чтобы сжать запястье Киями. Это был чисто инстинктивный жест — она привыкла так благодарить наставников в своём королевстве. Киями посмотрела на руку Селесты, её брови сошлись на переносице. Но как только Селеста начала отстраняться, Киями сама обхватила её запястье и легонько сжала. Жест был едва заметным, но в нём было столько тепла, что Селесте вдруг показалось, будто она снова дома.

— Давай начнем с работы ног, — сказала Киями.

Предзакатное солнце заливало палубу теплым золотистым светом. Селеста переминалась с ноги на ногу, то сжимая, то разжимая кулаки. У них собралась целая толпа зрителей — команде нечем было заняться, кроме как наблюдать за этим уроком. И, конечно же, Рейден, который весь день пролежал в постели, выбрал именно этот момент, чтобы глотнуть свежего воздуха. Губы Селесты плотно сжались. Она слишком хорошо знала, как проходит самый первый урок любого обучения. Одна только мысль о том, что она может оказаться на спине прямо на глазах у Рейдена, была почти готова заставить её отменить всё это занятие.

Его лицо выглядело чуть менее бледным, чем накануне, но всё равно оставалось болезненным. И его темные глаза не отрывались от неё последние десять минут. Селеста надеялась, что остальные решат, будто румянец на её щеках — от физических усилий и жары, а не от смущения. С каждым днем становилось всё жарче.

— Это южный зной, — заметил Насир за обедом.

— Он меня когда-нибудь прикончит, — проворчал Торбен. Видимо, лето в Йенрии было не таким беспощадным.

Селеста глубоко вдохнула, концентрируясь. Она позволила всем отвлекающим факторам уплыть прочь, словно воде в реке. Смех Торбена, взгляд Рейдена, перешептывания других членов экипажа — всё исчезло, пока не остались только Селеста и ритм её дыхания.

— Начни с правой ноги впереди, левая — сзади, — сказала Киями, демонстрируя стойку. — Старайся, чтобы пятки находились на одной линии. Цель — сделать твое тело как можно меньшей мишенью.

Селеста сделала так, как было сказано, ставя ноги так же, как у Киями. По крайней мере, ей казалось, что так. Киями сразу же указала на то, что ступни стоят не под тем углом, или что ноги расставлены недостаточно широко, или что вес тела смещен не на ту ногу. Киями исправляла её без обиняков. Её острый взгляд замечал каждую ошибку. Когда стопа Селесты снова развернулась, Киями подтолкнула её носком своего сапога на место. Если Селеста еще не покраснела, то теперь она горела огнем. Конечно, работа с мечом начинается с ног. То, в чем у Селесты не было никакой подготовки. Хотя к обычному хождению она уже привыкла, она все еще часто спотыкалась.

— Согни колени.

Колени… Сердце Селесты екнуло. Она знала это слово. Она знала его! Нерисса объясняла ей, где они находятся, в тот самый день, когда Селеста их получила. И всё же каждый раз, когда она была близка к тому, чтобы вспомнить, слово ускользало из памяти, словно вода сквозь пальцы.

К счастью, Киями не стала долго ждать. Она легонько постучала носком сапога по задней части ноги Селесты, и та согнулась. «Ох, конечно, — подумала Селеста. —

Колени — это та часть, которая сгибается. Вот почему она сказала согни».

— Теперь шаг вперед.

Девушки отрабатывали каждый шаг снова и снова, пока пот не начал струиться по лицу Селесты, а мышцы бедер не заныли от жжения. Её ноги были еще не такими сильными, как верхняя часть тела. Но выносливость у неё была отличная, поэтому они смогли продолжать тренировку пару часов. Со временем Селеста начала лучше чувствовать свои ноги. Она замечала, в какую сторону смотрят ступни, где распределен вес. Вскоре она стала двигаться вперед и назад в тандеме с Киями. Это стало похоже на танец. Они отрабатывали движения вперед, назад и даже начали пробовать повороты, прежде чем Киями остановила их.

— Ты схватываешь на лету! — сказала она, широко улыбаясь.

Наблюдать за тем, как работает Киями, было одно удовольствие. Она оказалась прирожденным учителем, и Селеста была бесконечно благодарна за