Блинная «Клубничная грядка» - Лори Гилмор

его, проводя пальцем по телу: по линиям мышц на руке, по плечу, затем по спине. Когда ее пальцы скользнули по позвоночнику, он снова вздрогнул. Она зацепила край боксеров и потянула их вниз, чтобы рассмотреть ягодицы, и заметила татуировку.

– Я так и знала!

– Что знала? – спросил он, оглядываясь через плечо. Айрис стянула его трусы еще ниже.

– Татуировка.

Арчер ухмыльнулся.

– Ты не видела ее раньше?

– Я не то чтобы внимательно разглядывала твою задницу в прошлый раз. Но теперь…

Она окончательно стянула с Арчера трусы, и Арчер отбросил их в сторону.

– Что это?

– Ветка оливы.

– У тебя на заднице набита ветка оливкового дерева?

– Не на заднице, а над ней.

– Ну я бы сказала, тут все на грани. – Айрис провела пальцем по стеблю и листьям, вдоль верхнего изгиба его ягодиц. – А почему именно оливковая ветвь?

Арчер пожал плечами, и Айрис внимательно наблюдала, как его плечи напряглись и расслабились.

– Я собирался в Италию. Думал, это будет остроумно.

– То есть ты набил ее до поездки?

– Да.

– А когда ты переспал с Кейт, у тебя уже была татуировка?

– Да…

– И после этого она решила назвать вашего ребенка Олив?

– Ну вроде того. Честно, я и сам не знаю. Возможно, это просто совпадение. Неужели это кажется странным?

– Женщина, с которой у тебя несколько раз был секс, решила назвать ребенка, о котором ты не знал, в честь тату на твоей заднице? Нет, ни капли не странно.

Арчер рассмеялся.

Айрис уткнулась лбом в его горячую спину, пальцы лениво скользили по коже.

– А вообще это трогательно. Как будто она хотела, чтобы ты был как-то связан с Олив.

Айрис услышала его глубокий вздох.

– Как думаешь, она рассказала бы мне о дочери? – спросил он тихим и грустным голосом.

Айрис крепко обняла его и щекой прижалась к спине.

– Я не знаю, Арчер.

Снова послышался протяжный тяжелый вздох.

– Может, она не сказала, потому что решила, что из меня получится никудышный отец…

Айрис крепче прижала его к себе.

– Она бы не вписала тебя в свидетельство о рождении, если бы и правда так думала.

– Да, наверное.

Айрис попыталась вспомнить все, что слышала о Кейт, женщине, которую она сама почти не знала, но не раз видела в городе. Соседи говорили, что мать Олив всегда была приветливой. От нее веяло добротой, и она часто улыбалась. Айрис ни разу не слышала, чтобы хоть кто-то плохо отзывался о Кейт.

– Возможно, она поступала так, как считала правильным для всех вас, – сказала Айрис.

Она представила себе Арчера в те годы: упорного, целеустремленного, сосредоточенного на своих амбициозных целях. Кейт наверняка хотела, чтобы он их достиг.

– Мне жаль, что она ничего тогда мне не сказала. Я не хотел… – Он снова вздохнул, голос дрожал. – Не хотел пропустить такую огромную часть жизни Олив.

Айрис провела руками по его груди.

– Я знаю. – Она положила ладонь на сердце Арчера, чувствуя под пальцами его ровное, спокойное биение.

– Тот факт, что сама Кейт верила в правильность своего выбора, еще не делает его верным. Ты хороший отец, Арчер, и отличный шеф.

Он поднял ее руку и поцеловал, прошептав слова благодарности.

– Счастье, что это не татуировка кухонной лопатки, – сказала Айрис, снова позволяя себе легкую шутку в попытке отвлечь Арчера от грустных мыслей. – Вот это было бы действительно странное имя.

Он неожиданно рассмеялся, повернулся к ней и вновь притянул к себе.

– Или венчик, – сказал он, и Айрис захихикала.

– А вот имя Найви[12] впечатлило бы всех, – добавила Айрис.

– Приму к сведению, когда буду выбирать имя для следующего ребенка, – произнес он, опускаясь губами к ее шее.

Минутку! Что значит «для следующего»? С кем Арчер собрался заводить следующего ребенка? С ней? С Айрис Лин Фрейзер? Неужели он только что предложил ей, пусть и в шутку, стать матерью его ребенка с таким дерзким и крутым именем?

Хотела ли она этого? Могло ли появление Олив в ее жизни заставить Айрис задуматься о возможности завести собственных детей в будущем?

Может ли матка вдруг встрепенуться? Ведь, кажется, именно это сейчас и происходило внутри Айрис, хотя понять, от восторга это или от ужаса, было совершенно невозможно. Но сейчас был не самый подходящий момент, чтобы разбираться в запутанном клубке из собственных чувств и эмоций.

Вместо этого она позволила Арчеру отвлечь себя своим телом, прикосновениями и поцелуями, пока он медленно снимал с нее одежду. Вскоре они уже оба стояли обнаженные посреди комнаты.

– Я не был здесь с тех пор, как ты переехала, – сказал он, отступая с ней к кровати и стирая из мыслей Айрис все, что касалось детей и материнства. – Здесь хорошо.

Она почти ничего не меняла в комнате. Разве что постелила фиолетовое стеганое одеяло – подарок Бекс на прошлое Рождество, развесила несколько работ любимых местных художников и поставила на комод старенькую лампу с гаражной распродажи. Обычные вещи. Но все эти мысли исчезли, когда Арчер навис над ней, прижимая ее к кровати своим тяжелым телом. Он снова прильнул к ее губам, а сильными руками обхватил лицо.

– Я влюблен в тебя, Айрис, – произнес он между поцелуями, как будто это была самая обычная фраза, которую они говорили друг другу каждый день. В этот момент она перестала дышать. – Я знаю, все происходит очень быстро, и, возможно, это не совсем то, чего ты ожидала. Но я люблю тебя. Люблю буквально все в тебе.

Он жадно целовал Айрис, покусывая и облизывая ее губы, как будто хотел подтвердить это признание.

– Поначалу мне просто хотелось с тобой переспать. Ты сводила меня с ума. По правде, мне вообще не стоило тебя нанимать. Я понял, что крепко влип, еще в тот день, когда ты пришла на собеседование в тонком спортивном топике.

Говорил он, медленно покрывая ее кожу поцелуями.

– Но потом все изменилось. Меня начало тянуть к тебе: к тому, как ты шутишь, радуешься, нервничаешь и боишься, когда нуждаешься во мне и когда нет; к тому, как ты играешь с Олив и целуешь меня, – ко всему, что делает тебя тобой, Айрис.

Она не отвечала. Когда он поднял голову, встретившись с ней взглядом, Айрис показалось, что молчание причиняет ему боль.

– Не нужно ничего говорить, – сказал он, опустив голову на ее живот. – Тебе вовсе не обязательно испытывать те же чувства. Просто… такого со мной никогда не случалось. И я хотел поделиться этим.

Айрис все еще не могла произнести ни слова. Она провела пальцами по его волосам, давая понять, что она все слышит и рядом. Он снова наклонился и взял ее сосок в рот, посасывая так настойчиво, что с губ Айрис сорвался тихий стон, а пальцы сильнее впились в его волосы.

И тогда все ее чувства к нему – радость, тревога, нежность, желание, доверие – слились воедино. Это было одновременно пугающе и прекрасно.

– Я тоже тебя люблю, – прошептала она.

Он поднял взгляд, все еще лаская сосок губами. Медленно провел по нему языком и только потом отстранился.

– Любишь?

– Кажется, да.

Он