Невеста поневоле, или как отказать дракону - Анастасия Энковская

ужасов, не пугайтесь, — сразу сказала я. — Просто как спутник. Как человек, рядом с которым я не чувствую себя выставленным на продажу товаром под шелковой драпировкой. Вы мне… — тут я сама чуть смутилась, но все-таки договорила, — вы мне как отец. Ну или как очень хороший друг, если уж быть честной до конца. С вами спокойно. Поэтому я и хочу идти с вами.

Он уставился на меня в полном, редком для него смущении.

— Вы сейчас удивительно неумело сделали мне одновременно комплимент и укол по возрасту.

— Я старалась говорить от души.

Эйдан покачал головой, но на лице у него появилось то выражение, которое я уже любила — мягкое, чуть усталое и очень теплое.

— Тогда, — сказал он после короткой паузы, — я, пожалуй, должен признать, что и вы мне скорее как дочка. Очень шумная, упрямая, опасно самостоятельная дочка, из-за которой в доме постоянно происходит что-нибудь не предусмотренное здравым смыслом.

— Это значит «да»?

— Это значит «да», — вздохнул он. — Но если вы наступите мне на ногу в танце, я буду жаловаться с достоинством.

— Вы еще попробуйте от меня ускользнуть, — фыркнула я. — Я и так иду на бал в логово драконьей аристократии. Имейте совесть.

В день бала я проснулась с тем странным чувством, которое бывает перед чем-то большим и сомнительным одновременно. Не тревога даже. Скорее собранность. Внутри как будто все выпрямилось, подтянулось и приготовилось. Сегодня мне предстояло войти в мир Ардена на его территории, при его свете, среди его людей, его правил, его памяти и его власти. И я очень хорошо понимала: как бы ни был красив вечер, как бы ни сверкали люстры и шелка, суть от этого не меняется. Я все равно иду туда как чужая.

Меня одевали долго. Волосы подняли выше, оставив несколько мягких прядей у лица, чтобы не делать из меня строгую учительницу древней словесности. На шею подобрали тонкую цепочку с каплей светлого камня, в уши — серьги, не слишком тяжелые, с серебристым блеском. Когда платье наконец легло на меня целиком, я медленно повернулась к зеркалу и замерла.

Животик действительно почти скрывался. Не исчезал — и слава богу, я уже не была настроена играть в женщину, которой просто тесно после десерта, — но платье вело взгляд иначе. По шее, по плечам, по линиям ткани, по рукавам, по движению юбки. Все выглядело настолько гармонично, что мне на секунду захотелось выдохнуть и поверить: я справлюсь.

Когда я спустилась вниз, в гостиной уже ждал Эйдан.

И вот тут я остановилась.

Потому что одно дело — видеть человека в процессе примерок, под насмешки и собственные жалобы на пуговицы. И совсем другое — увидеть его готовым. Спокойным. Собранным. Сдержанно красивым той красотой, которая не требует молодости и не зависит от моды. Темно-зеленый костюм сидел на нем безупречно, седые волосы были убраны чуть строже обычного, а на лице застыло то серьезное выражение, которое делало его почти аристократом, если бы я не знала слишком хорошо, сколько в нем на самом деле человечности.

Он поднял на меня глаза и тоже на секунду замолчал.

— Ну? — спросила я, чтобы не дать моменту стать слишком уж трогательным. — Похожа на женщину, которую можно без стыда показывать высшему обществу?

Эйдан медленно оглядел меня с той самой врачебной внимательностью, в которой, к счастью, уже давно жило и нечто более личное.

— Вы похожи на женщину, — сказал он спокойно, — из-за которой у половины зала случится острый приступ любопытства, а у второй половины — зависть.

— Чудесно. Значит, вечер обещает быть утомительным.

— Зато вы красивы.

Я усмехнулась.

— А вы, между прочим, тоже.

Он чуть качнул головой, явно собираясь отпустить в ответ что-нибудь сухое, но не успел. Потому что снаружи послышались колеса.

Мы переглянулись одновременно.

— Ну конечно, — пробормотала я. — А я-то надеялась, что у судьбы сегодня выходной.

Арден вошел в дом не так стремительно, как в тот вечер в мою комнату. Сегодня он был слишком хорошо одет для вторжений без стиля. Темный парадный костюм, плащ, отброшенный на плечи, свет в волосах, спокойное лицо человека, уверенного, что именно этот вечер вряд ли обойдется без него. И, надо признать, выглядел он так, как и должен выглядеть дракон на своем празднике — слишком безупречно, чтобы это не раздражало.

Он остановился, увидел нас и на долю секунды задержал взгляд на Эйдане. Не дольше, чем требовало приличие. Но я это заметила.

Потом посмотрел на меня.

И, к его чести, не стал скрывать, что платье произвело впечатление. Не восхищение открытым взглядом мужчины, забывшего обо всем на свете, а то более опасное, тихое мужское внимание, когда человек внезапно видит тебя не привычным образом, а заново.

— Алина, — произнес он. — Позволите ли вы мне сопровождать вас сегодня как вашему будущему мужу?

Судя по его тону, он ожидал или холодного отказа, или раздражения, или хотя бы той самой колкости, к которой уже успел привыкнуть.

Но я вдруг не разозлилась.

Наоборот — рассмеялась. Не зло. Не демонстративно. Просто от абсурдной прелести ситуации. Он стоял передо мной такой серьезный, красивый, уверенный в праве на этот вопрос, а рядом был Эйдан в своем темно-зеленом достоинстве, и все это вместе выглядело так, будто судьба решила смешать мне коктейль из фарса, светского романа и семейной драмы.

— Арден, — сказала я, все еще улыбаясь, — согласия я вам по-прежнему не давала. Так что поеду с Эйданом. Но вы, разумеется, можете нас сопровождать.

Он не изменился в лице. Почти. Только во взгляде мелькнуло что-то острое, очень короткое. Потом он перевел глаза на Эйдана.

— Разумеется, — сказал он ровно. — Я и не собирался позволять вам ехать без сопровождения.

— Как великодушно, — пробормотала я.

Дорога в карете прошла на удивление спокойно. Я сидела рядом с Эйданом, чувствуя его ровное, почти осязаемое спокойствие, которое почему-то всегда действовало на меня лучше любых отваров. Арден ехал напротив, собранный, молчаливый, в той особой праздничной сдержанности, которая у мужчин его рода, видимо, считалась естественной формой существования. За окнами темнело, в стеклах отражались огоньки фонарей, дорога качала экипаж мягко, и я ловила себя на том, что пытаюсь морально приготовиться, но не могу до конца представить, что именно ждет меня впереди. Бал? Музыка? Дамы? Танцы? Любопытство? Осмотр? Публичное явление странствующей девы народу? Очень бодрящий набор, ничего не скажешь.

Когда карета въехала на замковую дорогу, я сначала увидела свет.

Потом золото.

Потом уже сам замок.

Он был высок, сияющ, украшен так щедро, будто кто-то решил доказать