Невеста поневоле, или как отказать дракону - Анастасия Энковская

Не как о причине борьбы. Не как о юридическом обстоятельстве. О нем самом. И вот тут она ответила так, что я впервые за долгое время не нашелся с готовым словом.

Она говорила о ребенке не как о праве, не как о спасении, не как о смысле сопротивляться. А как о живом человеке, которого уже любит, хотя еще даже не видела. О страхе. О нежности. О том, как будет рвать всех, если понадобится. О том, как представляла его дома — рядом со своей матерью, отцом, тем мужчиной по имени Костя. Опять этот мужчина…

Я спросил, знает ли она уже, как назовет ребенка. И она ответила сразу.

Если девочка — Марина. В честь матери. Сложной, шумной, живой, любящей не всегда удобно, но всем сердцем. Если мальчик — Андрей. В честь отца. Тихого, упрямого, надежного. Такого, за чьим молчанием можно укрыться, если мир становится слишком большим.

Я слушал и вдруг поймал себя на совершенно чужой для меня мысли: да, она уже мать. Не по факту рождения. Внутренне. Тем спокойным, безоговорочным способом, который не требует ни разрешения, ни одобрения.

Даже здесь. Даже в разговоре о ребенке. Даже в этой тишине. Другой мужчина все равно присутствовал между нами. И все же я спросил, что будет, если ребенок унаследует что-то от этого мира.

Она ответила сразу и спокойно: это все равно будет ее ребенок. С магией или без. Похожий на Костю или нет. Неважно. Она не будет любить его меньше только потому, что мир решил добавить в него что-то лишнее. И тогда я сказал то, чего сам от себя не ожидал:

— Ему повезло с матерью.

Слова были простыми. Но в них не было ни игры, ни расчета, ни желания понравиться. Только правда. Я понял это сразу по тому, как она отвела взгляд — не смущенно, а почти испуганно. Потому что услышала от меня то, чего не ожидала услышать именно в таком виде.

Потом она спросила о моих будущих детях. Я ответил честно: раньше мне казалось, что детям достаточно сильной матери — по крови, по уму, по характеру. Теперь я уже не был уверен.

Почему именно не уверен, я сам до конца не сформулировал. Но, стоя рядом с ней в этом тихом саду, уже понимал: сила без тепла — не все. Закон без живой души внутри него — не все. Правильный брак без той самой внутренней связи, о которой она говорила, — не все.

Очень неприятные открытия для дракона, привыкшего считать себя достаточно взрослым, чтобы не пересматривать основания собственной жизни.

Когда мы поднялись на крыльцо, я уже знал, что этот вечер запомнится. И хуже всего было то, что я не хотел его забывать.

Глава 8

Арден

После того вечера я начал ездить к ней почти ежедневно.

Сначала пытался убедить себя, что дело не в ней самой, а в последовательности. В выбранной линии поведения. Если прежняя тактика не дала результата, значит, следовало проверить другую: не давление, не закон, не попытка решить все одним сильным ходом, а время, постоянство, присутствие. Женщина, которая привыкла видеть в тебе угрозу, не начнет смотреть иначе после одного разговора, одной прогулки или одного букета. Особенно такая женщина, как Алина. С ней вообще ни одна вещь не работала быстро. В этом и заключалась основная трудность. И основное притяжение тоже, если уж быть честным перед самим собой.

Я приезжал под разными предлогами, но со временем перестал искать им сложные названия. Привозил книги, если удавалось найти что-то, что могло ее заинтересовать. Привозил сладости из города. Несколько раз — сарейю, тот самый фрукт, который так странно на нее отозвался. Сам не знаю, зачем запомнил выражение ее лица в тот момент, когда она ела его при мне и я увидел искреннее удовольствие на ее лице, но запомнил слишком хорошо. Это было одно из редких мгновений, когда в ней вообще не было сопротивления миру. Только чистое, почти детское потрясенное удовольствие. Мне захотелось увидеть его снова.

Она благодарила.

Сдержанно. Спокойно. Без прежней открытой колкости, но и без лишней теплоты. Не отталкивала подарки, не смотрела на них как на оскорбление, но и не делала той ошибки, на которую, вероятно, надеялся бы другой мужчина: не начинала связывать вещь с дарителем. Сарейя оставалась для нее сарейей. Сладости — сладостями. Я — отдельно.

Морха ко мне так и не расположилась.

С самого начала было ясно, что взаимной симпатии между нами не случится. Тварь терпела мое присутствие ровно настолько, насколько считала его допустимым ради Алины. Если я появлялся в доме, она уже не скалилась открыто и не поднимала шерсть вдоль спины так, будто собирается объявить войну моему роду до седьмого колена. Но смотрела по-прежнему недоброжелательно. Настороженно. С тем оскорбительным оттенком звериной оценки, в котором слишком ясно читалось: я тебя признаю только потому, что она не велела мне тебя жрать.

Со временем я начал различать ее настроение почти так же легко, как настроение самой Алины. Морха лежит у ее ног — день спокойный. Морха сидит на подоконнике и не сводит с меня глаз — значит, я сказал или сделал нечто такое, что Алина заметила, даже если промолчала. Морха уходит в сторону, но не уводит Алину за собой — день можно считать почти удачным. До смешного доходило. Я, Арден Валльтерис, глава старого драконьего дома, начинал оценивать собственные визиты по поведению пятнистого лесного демона с непозволительно выразительной мордой.

Сама Алина тоже менялась.

Не резко. Не в ту сторону, на которую я позволял себе надеяться в особенно глупые минуты. Но менялась. Исчезла острая, мгновенная неприязнь, с которой она раньше встречала почти каждое мое слово. Нет, настороженность никуда не делась. Память — тем более. Но между нами появилось пространство для разговора, и это пространство уже не было заминировано каждым ее вдохом. Мы говорили о книгах. О городе. О вещах из ее мира, которые она вспоминала неожиданно, иногда с усмешкой, иногда с теплом, иногда так, что мне хотелось продолжать только ради того, чтобы услышать, как звучит ее голос, когда она забывает, что должна от меня защищаться.

Это было опасно.

Не потому, что я терял осторожность. С этим у меня как раз никогда не было проблем. Опасность была в другом: я начинал ждать этих разговоров. Не победы. Не очевидного сдвига в свою сторону.