Марена и Кощей - AlanaDargo

Она тоже его не любила… Сколько бы он не сделал для нее, она не любила его.

Кощей не встречал еще ни одной женщины, чье сердце бы принадлежала ему без остатка! Всегда была это проклятое «но»…

Кощей натянул поводья, его черные глаза сверкнули. Взгляд упал на нагромождение костей и веток, а внутри точно червь его точило недовольство.

Пятушка тяжело вздохнул, чувствуя в каком отвратительном настроении его хозяин. Его серая каурая кляча с трудом поспевала за Сибуром, временами шарахаясь в сторону от жуткой навийской твари так, что Пятушка пару раз едва ни рухнул ей под копыта.

— Не погорячились ли вы с Мареной, ваше бессмертие? — произнес он.

Кощей посмотрел на него с презрением, его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах горело тихое пламя. Он еще спрашивает! Странно, что она еще жива! Он и так слишком терпелив, слишком любезен… Особенно после того, как она пришла, чтобы посмеяться над ним. Никогда еще он не чувствовал себя таким уязвимым… Он сделал то, что ни делал ни для одной женщины, кроме… Он оставил себя без защиты, буквально был смертен… И все ради чего?

А она пришла подразнить его, как собаку!

Его! Повелителя Навийского царства!

— Погорячился? — насмешливо бросил он. — Эта женщина хитра и опасна. Я попросил рыбаков найти тело той бестии, что была с Мареной, когда Скуров напал на нее. Она забрала тело, и оно исчезло. На снегу остался лишь след праха. Она ей покормилась.

Пятушка ужаснулся так, что зажал рот одной рукой:

— Нет, этого не может быть! Ваше темнейшество, эта женщина вам лгала! Как она могла… Это не допустимо! Немыслимо! Вы думаете она…

— Моровая ведьма, — Кощей опустил тяжелый взгляд, вымучил какую-то тоскливую улыбку. — Я видел ее глаза на ярмарке. Она дышала смертью, как воздухом.

— О! Какой ужас! — Пятушка качал головой. — Что вы будете с ней делать?

Кощей помолчал, спросил о другом:

— Ротибор выдвинулся?

— Да, все как вы и приказывали. Но я не понимаю зачем так рисковать?

— Я хочу, чтобы он посмотрел на нее и сказал: кто эта женщина. Ты обязан был узнать, за кем она замужем, и обыскать её избу на болотах.

Пятушка заметно смутился, в его голосе послышалась дрожь:

— Я не узнал, ваше темнейшество, в ее избе нет никакого намека на мужа, только сгнивший череп…

— Ты забрал его?

— Да…

— А ее нынешняя изба?

— Тоже ничего, никаких писем от мужа или вещей, — сказал Пятушка, — но я нашел кое-что любопытное. И оно касается Ярослава.

Кощей сжал губу в узкую нитку:

— Ярослава? Разве она с ним не закончила? Она же выполнила свою часть уговора.

— Очевидно, что нет, ваше бессмертие.

Кощей кивнул, криво усмехнувшись. Женщины любят этих сладких, красивых героев, которые, впрочем, любят только себя.

— Вы слышите?

Кощей насторожился и кивнул.

Звуки битвы были совсем рядом. Стенания, вой, и удары мечей сливались в крик. Кощей погнал Сибура, лагерь князя Жарова был окружен. Ярослав и его ратники боролись с темными созданиями, кои выползали прямо из раскола.

Кощей поднял руку, чтобы призвать бестий к себе, но в ответ ему было лишь утробное рычание. Бестии отвернулись от его власти, они не желали подчиняться. Кощей почувствовал, как ярость вспыхнула в его груди, будто раскалённый прут ударил под ребра.

— Как вы смеете?! Ничтожные собаки! Я ваш повелитель! — закричал он, но его слова растворились в дыму и битве — отряд Ярослава уже готовился к новому удару.

Дрожа от страха, Пятушка прошептал:

— Нужно помочь им, ваше темнейшество, эти твари слишком сильны.

Кощей едва не зарычал от раздражения. Помочь? Помочь этому щенку? Впрочем, он не для этого так долго вынашивал план, чтобы теперь подставить его под удар из-за ревности.

Кощей вознес над головой меч, сделанный из черного осколка, и кинулся в бой.

Его мощь, его величие вспыхнули среди хаоса, как темный ветер, разгоняя тучи бестий. Его удары были точны, и смертоносны — черная кровь орошала мертвые земли. Шипела, срываясь с лезвия меча. Каждый удар его меча обрушивался с такой мощью, что бестии падали, как скошенная трава.

Его мощь сокрушала всё вокруг, а сила поднимала клубы снежной пыли, сметая бестий обратно в раскол. Тем, что были далеки для удара его меча, он разрывал сердца, лишь сжав в кулак пальцы.

Меч Ярослава был липкий и черный от крови. Он прорубал себе дорогу к Кощею, точно все для него стало неважным… Стоило Кощею пересечься с ним взглядом, как Ярослав неожиданно бросился на него, как зверь, готовый к схватке.

Их мечи скрестились. Кощей не сражался, он просто отбросил его ударом ноги в живот, как котенка. Взглянул на Ярослава сверху вниз – самодовольный, но внутри Кощей был полон яда. Нетрудно было догадаться, что свело с ума этого мальчишку!

— Она не принадлежит тебе, щенок! — сказал Кощей, и наступил ему сапогом на горло. — Эта женщина будет моей…

Ярослав приподнял голову, выплюнул слюну с кровью.

— Это не тебе решать! — задыхаясь произнес он. — Она никогда тебя не выберет.

— Неужели? — улыбнулся Кощей и убрал ногу. — Вставай и сражайся с навью, князь. Или предпочтешь, чтобы это за тебя сделали другие? А после я жду тебя с отчетом в главном шатре.

***

Кровь еще парила на снегу. Черная как грязь. Наконец-то разгорелись костры, и бестии отступили.

Зима зовет их. Холод снимает оковы, и эти твари устремляются в леса, деревни, города, чтобы поживиться.

Ярослав был зол на себя, что предавался печали, когда должен был следить за обстановкой, и на своих людей, что не удержали костры и позволили им погаснуть.

Восемь убитых! Восемь убитых, которых можно было избежать.

Он приказал Добрыне заняться потерями и восстановлением укреплений, и резко отбросив полог, едва не вырвав его, вошел в главный шатер.

Сердце билось под кольчугой быстро и жарко.

Нет, он был не зол. Он был в ярости.

Этот бес прибыл сюда, очевидно, поглумиться.

Ярослав не поверил. Если бы такая женщина, как Весена вошла в покои Кощея, он не запер бы ее в темнице, а разложил на постели. Ярослав прекрасно это понимал, потому еще недавно сам стоял там в темноте, когда окно ее избы светилось, и думал, думал, думал…