Практика для двоих, или Поцелуй по ошибке - Ольга Ярошинская

— Угу, скверне понравилось, — буркнул Пауль, откидывая с глаз темную челку. — Лучше б чего атакующее вложил. А так твари полюбовались фейерверком и полезли нас жрать.

— Цель была — отвлечь, — напомнил Гус.

— Я уж думала — конец тебе пришел, — вздохнула Габриэлла и заботливо пригладила светлые вихры Гуса. — Когда карагаш на тебя кинулся.

— Но рюкзак принял удар на себя, — пояснил Гус. — Лямки отстегнулись и смотали карагаша точно в ловчую сеть. А я удрал.

— Ты справился просто отлично, — похвалил его Роско.

— Нет, это ты справился, — сказал Гус, и его восхищенный взгляд устремился поверх наших голов — к дереву.

Оно было великолепным: темно-коричневый, почти черный ствол и пышный шарик ярко-зеленой кроны. Шепот молодых листьев над моей головой был самым прекрасным звуком на свете. Мне чудилось, дерево говорит со мной, но я пока что не понимала. Позже пойму, когда оно подрастет и наберется сил, а я стану настоящей хозяйкой.

— Какое-то оно… кряжистое, — подала голос Джинджер. — Непропорционально пухлое, что ли.

— Потому что в нем уже есть комната для хозяев, — ответил вместо нас Тинто. — Ему всего час от силы, и оно продолжает расти. Чувствуешь, земля ходуном ходит?

— Ну, не знаю, — наморщила она нос. — Великие дома второго круга более внушительно выглядят. С налетом благородства, аристократизма. А ваш такой банальный…

Вот уж нет! Вблизи прожилки темной коры отливали сочным багрянцем, а на узких резных листочках золотились тоненькие прожилки. Что бы там Джинджер ни несла от зависти и ревности, ее слова пропадали впустую. Я бы не могла желать дерева лучше!

— Вряд ли ваш дом проживет долго…

Я даже не успела отреагировать на такое откровенное хамство, как сверху протянулась гибкая ветка и от души хлестнула Джинджер по заднице.

— Ай! — вскрикнула она, отпрыгивая. — Больно!

— В следующий раз думай, что говоришь, — пригрозил Роско.

— А я и подумала, — заявила Джинджер, отбежав на безопасное расстояние. — Ваше дерево злое и агрессивное!

— Просто отличное, — ухмыльнулся Роско, погладив ладонью кору.

Он изменился. Внешне, быть может, не слишком заметно, хотя смуглая кожа теперь словно мерцала, а на крепком плече, выглядывающем в прорехе рубашки, не осталось и следа от царапин. Но теперь в нем появилось какое-то незыблемое спокойствие, уверенность. Черенковый маг стал корневым. Дерево будет расти, а с ним и магия Роско. И эта новая сила, что бурлила в нем, ощущалась в каждом прикосновении. Он держал меня за руку, слегка поглаживая большим пальцем запястье, и по коже разбегались мурашки. Вроде такая простая ласка, а кажется, будто мы все еще продолжаем заниматься любовью.

Внизу живота сладко сжалось от предвкушения. Как целитель я могла объяснить свое состояние всплеском гормонов, но женщина, которой я стала, не собиралась описывать произошедшее медицинскими терминами. Это было просто волшебно!

В темных глазах Роско вспыхнули жаркие огоньки.

— Ты такая красивая, хозяйка башни… — склонившись, прошептал он мне на ухо.

И мочку еще прикусил.

Но несмотря на то, что все пялились на нас и на дерево, я не стеснялась. Да, мой дом, мой мужчина. Я — хозяйка всего этого богатства. И я тоже изменилась, пожалуй, но пока не понимала, с чем это больше связано — с деревом или с тем, что в нем недавно случилось.

— А потом спрут полез на старую башню, Дикон срубил щупальце магией, мы с парнями похватали топоры и мечи… — продолжал Гус.

Я еле поймала суть: ах да, он рассказывает о том, что происходило, пока мы с Роско растили дом.

— И швабры, — всхлипнула Габриэлла. — Просто ужас, что там творилось!

— Но когда вы посадили черенок, волна магии разошлась с такой силой, что спрута просто снесло, — говорил Гус. — Все залило светом, твари визжали точно ошпаренные. Потом старый дом затрясло.

— Это все корни, — пробасил Тинто. — Проползли под башню. Лучше перенести из нее вещи, пока совсем не обвалилась.

Ее сильно накренило. Разбитые окна зияли дырами, по стенам разбегались трещины, и теперь дом родителей напоминал рассохшийся пень. У моего счастья был привкус горечи — лекарство для папы я так и не нашла.

Раздался громкий треск, и дом еще сильнее осел вправо, обдав пылью Джинджер, что торчала в сторонке.

— Михаль! — ахнула я, вспомнив про старого смотрителя. — Там же Михаль внутри! Его сейчас завалит!

Но когда мы спустились в подвал, то смотрителя там не оказалось.

— Сбежал? — удивился Гус.

— Убили, — мрачно сказала я и нашла взглядом Джинджер. — Признавайся, ты его грохнула?

— Чего сразу я? — возмутилась она.

— Потому что ты носилась с этой гениальной идеей как курица с яйцом, — напомнил Роско, хмуро оглядывая взрытый и сломанный пол.

— Убила и закопала, — прогудел Тинто, почесав бороду.

Джинджер демонстративно вытянула холеные ручки с длинными ноготками.

— Эти руки не для лопаты, — гордо сказала она.

— Не для поварешки, не для швабры, не для иголки с ниткой, — тихо перечислил себе под нос Пауль.

Я склонилась, оглядывая пол внимательнее. Тут точно что-то произошло. А вот подозрительные пятна, похоже на кровь. Я протянула руку, чтобы потрогать, но Роско нетерпеливо дернул меня за предплечье, заставляя подняться.

— Снова трещит, — пробормотал он, прислушиваясь.

С потолка осыпалась древесная труха, закружилась в воздухе как хлопья пепла.

— Здесь опасно. Уходим! — скомандовал Роско. — Берите самое необходимое — и на выход.

Габриэлла и Джинджер взвились по лестнице на второй этаж, а я кинулась в лекарню, похватала свои эликсиры. Напоследок оглядела комнатушку, служившую мне кабинетом совсем недолго. Ох, и бардак я тут оставляю! Всюду кровь, в умывальнике так и торчит зазубренная игла, которую я достала из плеча Альфи…

А где, собственно, Альфи?

Выйдя из старого дома, я заметила печальный силуэт на уцелевшей стене поста и, сгрузив лекарства Дикону, который шатался без дела, пошла к Гвиневреду.

Тучи разошлись, и небо отливало золотом, как и его кудри. Он покосился на меня, но быстро отвернулся, устремив взгляд к горизонту.

— Как твоя рана? — спросила я, осторожно коснувшись его лопатки. Кровь не проступала через ткань рубашки, и жара нет, значит, все хорошо.

— Заживает, — скупо бросил Альфи, дернув плечом.

— Старый дом рушится, ты бы забрал свои вещи.

— Мне ничего не надо.

— Ты в порядке?

Горькая усмешка дернула вниз уголок его губ, и Альфи махнул рукой в сторону дерева.

— Поздравляю, — произнес он. — Надеюсь, ты будешь счастлива, Эрика.

— Спасибо, — пробормотала я, чувствуя себя без вины виноватой.

А что тут еще сказать? Что мне жаль? Но это неправда. Просить