Джентльмен Джим (ЛП) - Мими Мэтьюз

что земля будет жить вечно. Что люди не важны. Мы не важны. Ничто не важно, кроме Бисли-парка. — Морщинка пробежала по её лбу. — Осмелюсь сказать, он надеялся, что это убедит меня принять Фреда. Думать только о поместье и о том, что наш брак может для него значить.

Её брак.

Настроение Сент-Клера слегка помрачнело.

— Ты ведь всё ещё не намерена...

— Нет. Но папа был прав. Земля действительно живёт вечно. И она жила всё время моей болезни и пока я была в трауре. Она жила без меня. — Она горько улыбнулась ему. — У меня было прозрение, видишь ли. Я не так незаменима для Бисли-парка, как всегда считала.

Он утешительно поцеловал её запястье, то нежное место, где её пульс бился так отважно. Его сердце болело за неё, но он не мог сожалеть. Бисли-парк был для него таким же соперником, как и Фредерик Бертон-Смит.

— У меня было похожее прозрение.

— Да?

— В ту ночь, когда я ушёл отсюда, когда отправился в самостоятельное плавание, если бы я нашёл Джентльмена Джима, я с радостью присоединился бы к любому преступному предприятию, в котором он был замешан. У меня не было особых принципов. А позже, когда Аллендейл предложил взять меня под своё крыло — выдать за своего наследника — мне даже в голову не пришло отказаться. И не потому, что я стремился к богатству, атрибутам известности или знатности. А потому что... всё, чего я когда-либо хотел, — это иметь своё место. Не имело особого значения, где.

— Твоё место рядом со мной, — сказала она.

Её слова, произнесённые так просто, свели его с ума.

То немногое самообладание, что у него оставалось, рухнуло под натиском эмоций. Оно рассыпалось в прах, унося с собой остатки его джентльменской решимости.

Любые мысли о приличиях мгновенно улетучились. Осталась только она. Они двое. И десять долгих лет беспокойного, мучительного, безответного томления.

Он наклонился над ней, игнорируя боль от пулевого ранения, и заключил её в объятия. Её глаза расширились, когда он поцеловал её, жёстко и яростно.

— Да, — сказал он. — А твоё место рядом со мной. Не здесь, застрявшей в этом чёртовом поместье до конца своих дней. Не замужем за Фредериком Бертоном-Смитом.

— Я же сказала, не выйду за него замуж. Я думала, что смогу, пока ты не вернулся, но...

— Выходи за меня, — сказал Сент-Клер. Это было наполовину мольбой, наполовину хриплым приказом. Совсем не романтическое предложение, которое он обдумывал по дороге из Лондона.

Её грудь вздымалась и опускалась, касаясь его груди. Он чувствовал, как её сердце бешено бьётся, наверняка так же бешено, как и его собственное.

— И как мы будем жить? — спросила она.

— Разве это важно? Без тебя жизнь вообще не имела бы смысла.

Она на мгновение отвела от него взгляд. Её горло сжалось при глотке.

— Ты сказала мне, что без меня ты была лишь наполовину человеком, жила жизнью наполовину. Но я здесь сейчас. Не такой, как прежде — не Николас Ситон — но моё сердце всё ещё твоё. Оно всегда было твоим. Если ты выйдешь за меня...

— Конечно, я выйду за тебя.

Его глаза вспыхнули.

— Мэгги...

— Но ты же знаешь, Фред никогда не одобрит этот брак. Это будет означать отказ от Бисли-парка. Отказ от моего состояния.

— К чёрту это место и твои деньги вместе с ним. Я бы взял тебя и в одном нижнем белье.

Она фыркнула от смеха.

— И, возможно, ещё возьму, — прорычал он низким голосом. — Иди сюда.

Её руки обвили его шею, и когда его губы снова нашли её губы, она ответила на его поцелуй с такой же жаждой и страстью.

Спустя какое-то время он лёг рядом с ней, держа её за руку, точно так же, как много лет назад. На его губах играла глупая улыбка. Он был влюблён по уши. Совершенно очарован. И в данный момент не слишком склонен сталкиваться с реальностью.

У Мэгги не было такого отвращения.

— Твой дед вряд ли будет рад.

— Ты так думаешь? Можешь пригласить его на чай и спросить самой.

— Что? — Она резко приподнялась. Можно было подумать, что сам граф появился перед ней. — Не говори, что он приехал с тобой?

Вот и конец их передышке от реальности.

Сент-Клер приподнялся на локте.

— Приехал. Он в «Олене и Гончей». Наверное, ещё спит. — Они прибыли на постоялый двор поздно прошлой ночью, около одиннадцати. Его дед отказался от ужина и сразу отправился в свою комнату. Даже сейчас Сент-Клер всё ещё не был уверен в его настроении. — Мы намерены нанести тебе официальный визит сегодня после обеда.

Мэгги была поражена.

— Ты не посмеешь.

— Почему нет? Я имею надёжную информацию, что небольшая смелость никогда не бывает лишней.

— Бывает смелость, а бывает глупость. Это... — Она покачала головой. — Твой дед должен понимать, что случится, если тебя узнают.

— Он в курсе.

— И всё же приехал?

Сент-Клер пожал плечами.

— Я рассказал ему о своих чувствах к тебе. Он знал, что я должен увидеть тебя. Что мне надоело ждать. И он знал, что я приеду с ним или без него — к чёрту последствия.

Румянец залил её щёки.

— Боже мой. Он, наверное, считает меня самой настоящей соблазнительницей.

— Если в данный момент он о ком-то и плохого мнения, так это обо мне. Он думает о своём титуле. Если моё происхождение вскроется, его мечты о том, что я унаследую его, рухнут.

Она нахмурилась.

— Мне вот интересно.

Он настороженно посмотрел на неё.

— Что именно?

— Действительно ли ты являешься незаконнорождённым.

Сент-Клер слушал, ошеломлённо молча, пока Мэгги рассказывала ему всё, что узнала о Дженни, отце Таке и Джентльмене Джиме. Когда она дошла до части о своих планах, в его жилах похолодело.

— Ты собиралась посетить ту придорожную таверну в Маркет-Барроу?

— Ну... да. Если бы Фред не запретил мне пользоваться каретой.

— Слава Богу, что он это сделал. — Сент-Клер поднялся на ноги, слишком взволнованный, чтобы сидеть. Он зашагал к кромке воды и обратно. — Чёрт возьми, Мэгги. Эта таверна печально известна!

— Вздор. Ты говоришь так, будто я собиралась туда ночью. Я собиралась поехать днём. Никто не сможет причинить мне вред при свете дня, это уж точно.

— И что ты узнаешь при свете дня? Каких злодеев ты будешь расспрашивать в пустой таверне?

Лицо Мэгги вытянулось.

— Ох. Я об этом не подумала. — Она быстро пришла в себя. — Что ж, тогда мне просто придётся спланировать вылазку после наступления темноты. И тебе