Конгруэнт - Вероника Десмонд

class="p1">– Мистер Хван, прокомментируйте недавнее убийство члена правительства. В прессе пишут о новом лекарстве, следы которого трудно обнаружить и которое вызывает остановку сердца.

Дьявол в безупречном костюме задерживает взгляд на журналисте, как будто оценивая, насколько далеко тот готов зайти. Его длинные пальцы касаются кнопки микрофона.

– Мы рассматриваем все версии, включая применение редких препаратов.

Я ощущаю, как мои щеки становятся ярко-красными. Черт, его голос…

Генри Стивел продолжает:

– Также ходят слухи о веществе под названием «Линч». Что это?

Чон едва заметно улыбается уголком губ – жест слишком холоден, чтобы быть человеческим.

– Очень мощный сердечный препарат. В низких дозах он замедляет сердечный ритм. В высоких – может вызвать полную атриовентрикулярную блокаду. Проще говоря: сердце перестает передавать сигналы и внезапно останавливается.

Камеры щелкают чаще.

– Сэр, правильно ли я понимаю, что доступ к «Линчу» имеют только сертифицированные кардиологи? Этот препарат был выведен лабораторией Вейлан? Насколько я знаю, за деятельность фонда отвечает ваша супруга.

Мужчина делает паузу, и я чувствую, как вдыхаю яд.

Генри спрашивает еще раз:

– То есть убийца – врач?

По залу прокатывается нервный шум. Кто-то роняет ручку. Вспышка камеры слепит мне глаза, а он – вежливо улыбается.

Он, мать твою, улыбается.

– Доступ имеют только лучшие врачи. – Он переводит взгляд через весь зал и неожиданно упирается прямо в мои глаза. – Была рада увидеть меня?

Я инстинктивно делаю шаг назад. Меня прошибает пот.

Его улыбка вдруг становится такой теплой, словно он видит дорогого друга, хотя в темных глазах по-прежнему плещется ледяное равнодушие.

Достань пистолет.

Выстрели ему в голову.

Несмотря на шум вокруг, я не могу соображать.

Пытаюсь вдохнуть, но кислород застревает в горле.

Я знаю, что малейшее неправильное движение – и мне придется собирать себя заново. По крайней мере, те жалкие остатки, которые мне удалось соединить с помощью хлипкого клея за все эти годы.

Когда-то я позволила ему сделать меня своей ручной тенью – обласканной или наказанной, привязанной к его вниманию, как к кислороду. И хотя это длилось недолго, зависимость проросла в меня корнями, и каждая попытка вырваться превращалась лишь в новый виток затягивающей петли.

Он не применял ко мне эмоциональное насилие, но он очаровывал. Заставлял чувствовать себя особенной из-за того, что я была единственной, кому удалось подобраться к нему так близко.

Или мне так казалось?

Потому что теперь я вижу это четко.

Я никто.

Лишь давнее временное развлечение. Игрушка, с которой было весело играть, пока она не вышла за рамки, которые он для нее очертил.

Этот человек разрушил меня. Растоптал мое сердце.

Забрал единственного человека, которого я когда-либо любила. И эта мысль заставляет мою руку замереть.

Не так просто.

Не сейчас.

Журналист растерянно уточняет:

– К кому вы обращались, мистер Хван?

– Ни к кому. Лишь мысли вслух… Следующий вопрос.

Александр: Адам попал в аварию. Все очень хреново, Изабелла. Кажется, он мертв.

Примечание:

Торг – это стадия переживания утраты, при которой психика пытается восстановить утраченное чувство контроля.

На этом этапе человек стремится «договориться» с реальностью, вернуться к точке до травмы и изменить события, хотя логически понимает, что это невозможно.

Сцена 3. Манипуляция

«…And all the people say

И все окружающие говорят мне:

You can't wake up, this is not a dream

От этого сна не проснуться, ты не спишь,

You're part of a machine, you are not a human being

Ты – всего лишь часть машины, а не живой человек»

Halsey – Gasoline

Лондон, Англия.

Феникс

Паника захлестывает меня, пока вокруг снуют полицейские и врачи.

Я сижу на скамейке напротив случайной палаты и царапаю медальон, висящий на шее. Подушечки ледяных пальцев пытаются стереть буквы: «Прости меня…»

Адама забрали в «Рид Хоспитал», и сейчас он находится в морге с травмами, которые были несовместимы с жизнью. Его семья кричала на меня, когда увидела. Мать Адама сказала, что я проклята и приношу несчастья.

– Разве вы не видите? Она Сатана! Она сделала это специально… Она убила моего мальчика…

По ее лицу текли слезы, а мое горло сжалось от спазма, не давая произнести и слова.

Я сука, но не бессердечная.

И я убила человека.

Мозг отказывается верить, что это очередная дерьмовая случайность.

У него есть жена, черт побери. Семья. Может быть, скоро появится ребенок. Мне нужно перестать цепляться за прошлое и видеть знаки там, где их нет.

Однако воспоминания о тех словах сжимают мои внутренности.

– …Что, если я приду с кем-то на подобный вечер? С кем-то, кто будет держать меня за талию и улыбаться фотографам?

– На следующее утро тебе доставят подарок, милая.

Я потеряла гребаный рассудок.

Густой больничный воздух давит, словно кто-то натянул на меня невидимую пленку. Ритмичные щелчки монитора, доносящиеся из соседней палаты, отсчитывают удары сердца, бьющегося куда медленнее моего.

Я ощущаю его призрачное присутствие еще до того, как поднимаю взгляд. С экрана телевизора, где беззвучно крутят новости, он смотрит на меня с присущим ему вежливым безразличием.

Знаете, что самое ужасное? Вся страна его любит.

Боль от впивающихся в ладонь ногтей взрывается на коже, и я беру себя в руки за несколько секунд до того, как ко мне приближается человек в форме.

– Мисс Ашборн?

Я молча киваю, не удосуживаясь встать. Мне хочется покурить.

– Меня зовут детектив Зальцер Баркли. Вы могли бы ответить на несколько вопросов?

Нахмурив брови, я всматриваюсь в зеленые цепкие глаза и на мгновение вижу Карлу.

– Вы брат?..

– Да. Карла рассказывала мне о вас. – Прежде чем я открываю рот, чтобы ответить, мужчина вытягивает ладонь вперед и произносит: – С ней все в порядке. Она вышла замуж и воспитывает дочь. Не стоит извиняться.

Я и не собиралась.

Полицейскую Карлу Баркли уволили после того, как она сдала его полиции. Тела высокопоставленных людей действительно были найдены на том заброшенном кладбище, куда он отвозил меня, когда помогал прятать тело детектива Макгрегора.

Убийства повесили на другого – и теперь невиновный сидит в тюрьме за преступления, которых не совершал.

Он же вышел из всей этой истории чистым, как будто и не касался ее вовсе.

Смахнул случившееся так же легко, как стряхивают невидимую пыль с блестящей подошвы, ведь человеческая жизнь для него не значит ровным счетом ничего.

Ублюдок.

Как же я его ненавижу…

После неловкой паузы детектив