Конгруэнт - Вероника Десмонд

ты получила мою фамилию, получила мои деньги и репутацию. У тебя есть свобода. Ты можешь общаться с кем-то хочешь. Трахаться с кем хочешь. Но если ты вдруг забеременеешь…

Она неверяще приоткрывает губы, когда мои пальцы обхватывают ее за подбородок. Я ненавижу касаться ее.

Я ненавижу прикасаться к кому-либо, кроме маленького хитрого дьявола.

Была ли Изабелла рада меня видеть? Мне пришлось приложить усилие, чтобы стереть из истории свою очевидную потерю контроля.

В воздухе повисает угрожающий намек:

– …Я терпелив, но я говорю это в последний раз.

Ее подбородок дрожит, но ни одно слово протеста не срывается с губ. Лишь тихий выдох:

– Ты монстр.

В этом мире есть только один человек, кто может мне противостоять.

И каждая секунда этого противостояния пробуждает во мне горькое предвкушение.

Чем усерднее Изабелла старается разрушить меня, тем сильнее растет моя ненависть и тем больнее я ей сделаю в итоге.

В конце концов, мне принесет немало удовольствия, если я сломаю ее красивую хрупкую шею.

– Монстр?.. Нет… – Печальная улыбка приподнимает мои губы. – Я гораздо хуже.

Заккари: Следы ее ДНК были обнаружены на теле Адама Портмана, сэр.

Примечание:

Реверсия (от лат. reversio – возврат, обращение) – психологическая защита, выражающаяся в проигрывании жизненного сценария с переменой в нем мест субъекта и объекта.

Сцена 5. Амбивалентность

«…I won,t cry for you,

Я не буду плакать по тебе,

I won't crucify the things you do, do, do!

Я не буду распинать твои деяния,

I won't cry for you, see

Я не буду плакать по тебе, понимаешь?

When you're gone

Когда ты уйдешь,

I'll still be Bloody Mary.

Я все еще буду Кровавой Мэри»

Lady Gaga – Bloody Mary

Гэмпшир, Англия.

Феникс

– Дьявол вернулся.

Я стою перед огромным зеркалом в роскошном винтажном платье от Margiela.

Легкая прозрачная ткань струится по моей блестящей коже, словно потоки воды, не скрывая ни дюйма. Волосы заколоты бриллиантовыми шпильками, которые мне достались от мамы.

Из нижнего белья – только бежевые тонкие трусики, которые выглядят так, будто их нет вовсе. В особняке стоит легкий сквозняк. Поток прохладного воздуха заставляет мои соски затвердеть и встать пиками.

Я медленно провожу рукой вдоль тонкой талии, нащупывая выступающие ребра.

Превосходно.

Если бы не длительные проблемы с питанием и сном, я бы назвала себя совершенством.

Мой взгляд падает в сторону, и я снова вижу его. Он почти стонет:

– Ты совершенство, Изабелла…

Мое дыхание срывается. Я замираю, едва дыша, позволяя ему исследовать меня с тихой одержимостью, и затем заставляю его рассеяться.

– Меня будет трудно не заметить, – отвечаю я стоящей позади Вивьен.

Мы спускаемся по длинной лестнице и садимся за большой круглый стол на восемь персон.

Каждую осень вся элита Великобритании собирается в замке Хайклер в северном Гэмпшире. Они надевают устрашающие звериные маски быков, ворон, оскаленных хищников, нацепляют рога и делают все, что им вздумается.

В каком-то смысле это напоминает пышное собрание богатых избранных – пир Сатаны в декорациях высшего общества.

Горькая улыбка растягивает губы.

Каждый дюйм меня пылает от волнения. Я игнорирую пустые приветствия и начинаю прислушиваться к разговору только тогда, когда в моей руке оказывается бокал шампанского.

– Эмма все еще не вернулась в Англию? – Катерина в сверкающем красном платье задает вопрос сидящей рядом Эль.

Свободную руку этой красивой блондинки сжимает мрачный миллиардер Кастил Сноу.

У меня пересыхает во рту при виде счастливого блеска в ее серых глазах, хотя на первый взгляд может показаться, что эту девушку держат в заложниках.

– Нет, – отвечает Элеонор. Она только недавно вернулась из своего мирового тура. – Кто-нибудь в курсе, что Эмма делает в Америке?

Аарон, светловолосый Люцифер в облике прекрасного принца, внезапно останавливает проходящего мимо официанта, и мы вздрагиваем, слыша его недовольный ледяной голос:

– Никакого мяса. Моя жена – вегетарианка.

Забрав тарелку с тартаром, бедный парень бледнеет и быстро кивает, извиняясь с легким заиканием:

– П-простите, сэр. Мы заменим все блюда.

Элеонор мило улыбается, пытаясь сгладить ситуацию:

– Все в порядке. Мне достаточно салата.

– Нет, недостаточно, – мрачно говорит Аарон. – Дополнительно приготовьте для нее пасту с соусом песто.

– Конечно, – официант снова кивает, как болванчик, затем спешит скрыться прочь от мрачной ауры Кинга.

Из груди Эль вырывается тяжелый вздох. Она сужает ясные голубые глаза:

– У меня странное чувство дежавю. В следующий раз будь вежливей.

Губы Аарона растягиваются в широкой улыбке. Он берет ее ладонь, подносит ко рту и хрипло бормочет:

– Хорошо, ангел. Все, что пожелает моя дорогая жена.

Щеки Элеонор вспыхивают. Вивьен делает глоток просекко, многозначительно обмениваясь со мной взглядом.

Быть одиночками и лишними в этом радужном мире любви – полное дерьмо.

Вив спешит поменять тему, прежде чем мы задохнемся от абсурдной неловкости:

– Разве Эмма не открывает свой бренд или что-то в этом роде?

– Или это просто оговорка, – встревает подошедший Эрик Боулмен. – Моя сестра полна темных, грязных секретов.

Сумасшедший подонок жмет руку Сноу и Кингу и, сев на свое место, внимательно осматривает окружающих.

Когда его взгляд останавливается на мне, он начинает загадочно улыбаться.

– А вот еще один маленький театральный секрет. Самый грязный из всех здесь присутствующих.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурившись, бормочет Вивьен.

Я чувствую его прежде, чем мое периферийное зрение улавливает движение.

Волоски на моем затылке встают дыбом.

Все рецепторы и инстинкты обостряются, кричат и сходят с ума от приближающейся опасности, несущейся на меня, словно скоростной поезд.

Проходит несколько долгих секунд.

Я почти не дышу, когда до моего слуха доносится властный голос с отчетливым британским акцентом:

– Добрый вечер.

Безумная сила бурлит во мне, нагревая кожу и сжимая внутренности.

Каждый новый вдох причиняет боль, но я сдерживаю шумное дыхание, даже когда понимаю, что он садится на единственное свободное место – рядом со мной.

Мои пальцы сжимают стекло так сильно, что оно вот-вот треснет и взорвется.

Манжета его дорогого пиджака находится всего в двух дюймах от моей руки. Слишком близко. Воздух густеет, и я могу поклясться, что между нами пробегает электрический ток.

– Нас соизволил посетить уважаемый министр, – говорит Эрик с издевательской интонацией в голосе. – О, кажется, вы незнакомы. Это Изабелла Ашборн.

Я знала, что окажусь с ним в одном помещении.

Я также знала, что он придет сюда. Более того, я рассчитывала на это.