Конгруэнт - Вероника Десмонд

class="p1">Но никакое предвидение не могло подготовить меня к его близкому присутствию. К той подавляющей энергии, которая заставляет меня медленно поднять голову и встретиться лицом к лицу с собственным кошмаром.

Его красота почти оскорбительна – безупречная, мужественная и совершенно убийственная для такого дьявола, как он.

Видеть его так близко – в идеально сидящем черном смокинге, с темными зачесанными волосами и равнодушными глазами – хуже, чем смерть.

Дыхание вырывается из меня жалкими порциями.

Его длинные пальцы снимают металлическую маску волка, и он медленно закуривает.

На этом все.

Он даже не взглянул на меня.

Ни одного взгляда в мою сторону.

Ни одного.

Я повторяю себе, что это тот самый мужчина, который мог бы поджечь комнату, не повышая голоса.

Тот самый мужчина, который убил моего брата и разбил мне чертово сердце.

Наверное, мне следует промолчать.

Следует немедленно покинуть это место и начать, мать твою, уже жить свою жизнь, но вместо этого я прожигаю в нем дыру и произношу так спокойно, как только могу:

– Приятно познакомиться… – я делаю паузу из-за предательски сжавшегося горла, – мистер Хван.

Посмотри на меня, черт возьми.

Сердце отбивает рваный ритм.

Он не удостаивает меня взглядом, и боль этого безразличия жжет сильнее, чем мне бы хотелось признать.

По моей шее ползет жар унижения, я отворачиваюсь к говорящему Кастилу.

– Поздравляю с назначением, Чон. Внушительное достижение для двадцати семи.

Он отвечает лишь сухое:

– Спасибо, Сноу.

Оставшуюся часть ужина я чувствую себя пустым местом.

Они говорят о бизнесе, политике, планах на будущее – обо всем, что не имеет ко мне никакого отношения.

С каждой минутой во мне нарастает едкое разочарование, за ним – тяжелый ровный гнев. Я пытаюсь заглушить это алкоголем. Пальцы тянутся к сигарете или хотя бы к ингалятору – к чему-нибудь, что вернет ощущение контроля, но резкий и уверенный жест Эрика обрывает нарастающий приступ, не давая панике захлестнуть меня окончательно.

Боулмен хлопает в ладони и поднимается на ноги.

– С меня хватит разговоров. – Его ладонь вытягивается в мою сторону. – Не составите мне компанию, леди?

Оркестр начинает играть «Кровавую Мэри», я зацикливаюсь на строчке: «Любовь – всего лишь история, которую можно испытать» и наконец прихожу в себя.

Ярость, подобно смертельному паразиту, охватывает всю мою систему. Я выдавливаю из себя ослепительную улыбку и принимаю предложение Эрика с нарочитой грацией.

В конце концов, в эту игру могут играть двое.

Мы выходим на середину зала, вокруг нас уже танцует толпа людей. Я кладу руки ему на шею, заставляя себя сосредоточиться на зелени его глаз и ярко-рыжих волосах – на чем угодно, только не на монстре, сидящем позади меня.

– Я ожидал от тебя большего хаоса, пташка, – шепчет Эрик мне на ухо, и в его голосе сквозит разочарование.

Из моей груди вырывается громкий вздох, когда его большие руки обхватывают меня за талию и без усилий поднимают в воздух. Какого черта?

– Я не понимаю.

– Думаю, ты понимаешь. – Он растягивает губы, но затем заученная улыбка неожиданно тает. – Знаешь, вы двое меня пугаете. Это как оказаться запертым в комнате с двумя маньяками и ждать, кто из них нападет первым.

Я сдерживаю порыв достать лезвие, чувствуя, как его рука опускается ниже.

– И зачем ты делаешь это?

– Это? – Эрик ухмыляется. – Он делал это со всеми нами. С Аароном, Кастилом, со мной. Даже с Катериной. Манипулировал, когда ему было удобно. Управлял, чтобы извлечь свою выгоду. Может быть, впервые мне хочется увидеть, как великий хладнокровный Чон выходит из себя. – Он наклоняется к моим губам, и я подставляю в щеку в момент, когда меня почти целуют. – Как кто-то выбивает его из колеи.

Мой взгляд падает на компанию, сидящую за столом, и на языке ощущается горечь.

Понятия не имею, как Боулмену удалось залезть в его голову, но попытка укусить ядовитую змею заканчивается провалом.

Он даже не смотрит в нашу сторону.

Вся эта власть, все эти деньги – он остается все тем же вежливым бездушным психопатом, абсолютно хладнокровным.

Совершенно неприкасаемым.

Его длинные пальцы обхватывают стекло бокала и медленно подносят ко рту, затем незнакомый темноволосый мужчина, которого я, кажется, видела в политических новостях, что-то говорит Чону, и они уходят.

Веселый голос Эрика доносится до меня как сквозь толщу воды:

– Беги, Изабелла. Позволь ему на тебя поохотиться. В конце концов, охота – это то, от чего зависим каждый из нас.

Я вдавливаю ногти в ладонь, пытаясь заглушить ту мерзкую часть себя, которая до сих пор вспыхивает от воспоминаний, как от удара током.

Он любил преследовать меня.

Любил слушать, как я рвано дышу, как в глазах мелькает паника, как я бьюсь в тупике, обезумев от страха.

Ему нужна была игра. Мне – свобода. Но рядом с ним она была невозможна.

Может, тогда Лукас не пострадал бы, может, тогда бы не умерли Шарлотта и Бен… но это не вернуло бы меня к жизни. Да и меня самой в том виде, в каком я была раньше, все равно уже не существовало.

Сжав зубы, я отступаю назад и практически срываюсь на бег по коридору. Мой живот сжимается из-за стихающий звуков.

Шум разговоров и музыка оркестра постепенно остаются позади.

А затем раздаются чьи-то тяжелые шаги и заискивающий голос:

– …Мы вложили значительные средства в этот проект, господин Хван. Надеюсь, вы сможете развеять некоторые… скажем так, странные слухи, всплывшие в прессе?

Сердце громко стучит в ушах, когда я замедляюсь и прячусь за углом, прислушиваясь.

Лицо Чона нейтральное, но воздух вокруг него становится холоднее.

– Я разберусь с этим.

– Вы осознаете последствия неудачи?

– Мы оба знаем, что я утроил ваши инвестиции, мистер Баффет. И это только начало. Я нужен вам больше, чем вы мне, так что оставьте пустые разговоры… – Он делает паузу, поправляя манжету пиджака, а затем медленно поворачивается ко мне. Блядь. Холодный блеск в его глазах сжимает пространство. – Мы больше не одни.

Я отшатываюсь назад и, случайно зацепив каблуком тонкий подол платья, с глухим стуком падаю на задницу.

Комната мгновенно сжимается, когда звучит его бесстрастный приказ:

– Оставьте нас.

Бросив на меня внимательный взгляд, мистер Баффет кивает и скрывается в коридорах замка. Чон молчит, и когда я снова смотрю на него, его выражение лица ужасающе непроницаемо.

Теперь, когда его мертвый взгляд направлен прямо на меня, я не чувствую, что получила желаемое.

Тихое учащенное дыхание вырывается из моей груди, пока легкие наполняет его запах.

Он смотрит на меня слишком долго, затем подходит