Конгруэнт - Вероника Десмонд

– Успокойся. Я ввел небольшую дозу, Изабелла. Это миорелаксант. Вызывает временный паралич при особенно тяжелых эпилептических припадках… – Подушечки его ледяных пальцев ласково гладят мою щеку. – Ты выглядишь такой красивой, мой маленький дьявол. Ты научишься подчиняться.

Неожиданно его холод и тепло покидают меня.

Затем я слышу шаги. Тихий одержимый вздох. Шуршание бумаги. Он садится на диван.

Проходит несколько минут, прежде чем мой обостренный слух улавливает едва слышимый скрежет. Это движение карандаша. Он рисует, пока я неподвижно лежу на его чертовом столе с раздвинутыми ногами и обнаженной киской.

Так делают только больные психи. Серийные убийцы.

Такие, как он.

Проходит одна минута… две… три… полчаса… час…

Давление ремня на горло не позволяет мне вызвать гипервентиляцию от постоянно накатывающей панической атаки.

Мой разум затуманивается.

Проходит вечность, прежде чем я вдруг чувствую, как его палец начинает кружить вокруг моего жаждущего отверстия, издеваясь надо мной и не давая большего.

Удовольствие, которое он вливает в меня, растекается, как яд.

Он дает ровно столько, сколько хочет.

Я чертовски хочу кричать. Стонать. Толкнуться к его безжалостной руке, но я не делаю этого.

Вместо этого позволяю ему разрушить свой рассудок.

– В отличие от твоего грязного рта твое тело никогда не лжет. – Я резко выдыхаю, когда он вводит в меня длинные пальцы. – Твоя красивая киска всегда готова для меня. Здесь так жарко… Посмотри на себя, Изабелла. Ты моя идеальная игрушка.

– З-за…

Замолчи, гребаный урод.

Он тихо смеется, когда из меня вырывается особенно громкий стон. Он попадает в нужную точку снова и снова, заставляя меня просить о большем.

– Я до сих пор помню, каково это – быть внутри тебя. Мне снятся об этом кошмары. Пока моя красивая жена лежала рядом, я просыпался с болезненной эрекцией и гладил себя, представляя, как твои губы скользят по моей плоти.

Мой пульс ускоряется до пугающей частоты так быстро, что перехватывает дыхание. Действие препарата постепенно ослабевает, оставляя лишь тошнотворное покалывание.

Я дрожу, чувствую, как бешеная волна удовольствия прокатывается по моим онемевшим конечностям.

Черт, я близко… Я сейчас…

– Еще рано. – Его голос холоден и резок. Он вынимает длинные пальцы из моей киски, и я ощущаю приближение рыданий. – Разве я разрешил тебе кончить?

Я не отвечаю.

Все, что я могу сделать, это пытаться наладить дыхание, чтобы не задохнуться.

Ремень покидает мою шею, а затем обрушивается на задницу. Боль настолько сильная, что я вижу звезды и громко кричу.

Удар.

– Ты знаешь, что нужно делать, дорогая. Умоляй.

Удар.

Я вздрагиваю, душа крик в собственной ладони и привстав на носки.

Мудак.

Ублюдок.

Черт. Черт. Черт.

Удар.

Удар.

Я сдаюсь:

– По-о… жа… лу…

Удар…

Он доходит ровно до десяти ударов, и я падаю на пол, когда ремень попадает по чувствительной плоти.

О господи.

Все тело горит огнем и кричит от боли. Волны наслаждения врезаются в меня снова и снова, и я трясусь от внезапного оргазма. Мое нутро бешено пульсирует, сжимая пустоту.

Ощущения настолько сильные, что я хочу умереть.

Присев на корточки, Чон наблюдает за тем, как по моему лицу текут злые слезы, но я не даю ему ни слова.

Если я открою рот, он начнет, блядь, свою порку заново.

– Ты обладаешь надо мной властью, пугающей и опьяняющей одновременно, – вдруг произносит он медленно, даже задумчиво. – Меня это злит.

Я вздрагиваю, увидев в его взгляде странную эмоцию.

Я никогда не видела его таким.

Обычно его карие глаза смертельно холодны. Чон Рейвенскрофт смотрит на людей так же, как смотрел бы на мебель, – безучастно, с тем безоговорочным спокойствием, которое пугает куда сильнее ярости.

Но теперь… теперь словно что-то проложило тонкую трещину по этому ледяному миру.

Давай.

Перейди черту.

– Будто тебя создали специально. – Он медленно проводит рукой по своему лицу. Мышцы на предплечьях плавно перекатываются под кожей – хищная контролируемая сила, которая движется даже тогда, когда он кажется спокойным. – Преднамеренно, чтобы испытывать мою выдержку, проверить пределы моего контроля. Это сводит с ума, то влияние, которое ты на меня оказываешь… И я разрываюсь между желанием подчинить тебя, забрать себе и стремлением защитить тебя от себя. – Он наклоняет голову набок, пристально, одержимо наблюдая за мной. – Так что же мне выбрать?

На мгновение тишина сжимается вокруг нас, пока монстр внутри него решает, следует ли ему сорваться.

Я сжимаю пальцы в кулаки, не сводя с него напряженного взгляда,

Позволь тьме полностью поглотить себя, и тогда я тебя уничтожу.

Его губы растягиваются в греховную улыбку:

– Ты кончишь для меня еще раз, маленький дьявол.

Присев на колени, Чон достает свой впечатляющий член, и тогда я понимаю, что значит ад. Меня переполняют противоречивые чувства.

Я пытаюсь отстраниться, ползу назад, но его пальцы обхватывают мою лодыжку и притягивают к себе.

Чон не дает мне передышки.

Не дает подготовиться.

Перевернув на живот, он впивается в мои израненные горящие бедра и входит одним грубым и сильным толчком, начиная трахать меня, как животное.

Его темп сдержанный, даже медлительный, заставляющий почувствовать каждый дюйм его горячей плоти.

Но он вонзается в меня так глубоко, что я начинаю сходить с ума.

Берет так одержимо, будто я единственное, что он когда-либо хотел в своей жизни.

Его большая рука обхватывает меня за горло, заставляя приподняться, и я кричу, когда острые зубы вонзаются в мою шею – ровно в том месте, где однажды мое лезвие порезало его кожу.

– Ты чистый наркотик, – со злостью выдыхает Чон, безжалостно нанизывая меня на свою плоть. За укусом следуют поцелуй и движение его языка. – Проклятье… ты так прекрасно принимаешь меня.

Угол проникновения становится еще более ужасающим.

Интенсивным и первобытным.

По телу течет пот, я тянусь вперед, но он возвращает меня к себе снова и снова. Снова и, черт возьми, снова. С моих губ срываются крики, горло охрипло. Наши запахи смешались, и в воздухе стоит сильный аромат секса.

Я не выдержу это.

Блядь, мне так хорошо и так плохо одновременно.

– Распадись на мне, Изабелла. Покажи, насколько ты скучала.

Я настолько чудовищно переполнена, настолько чувствительна, что не могу соображать.

Его теплая похвала посылает новую волну оргазма, и я задыхаюсь от сильного разряда тока.

Чон делает несколько грубых движений и кончает. Жар стекает по моей коже, собираясь на полу вместе с разлитым дорогим алкоголем. Его пальцы зарываются в мои волосы, и, наклонившись, он приказывает:

– Теперь скажи, кому ты принадлежишь.

– Себе, – отвечаю я сквозь слезы. – Я принадлежу только себе.

Я неосознанно