Ненужная. Рецепт для Дракона - Александра Берг

Я осталась стоять посреди кухни. Пироги на столе ещё источали душистый, уютный пар, но аппетита не было. Ноги подкосились, и я медленно опустилась на стул, который только что освободил Корин. Облокотилась о стол. Закрыла лицо руками.

— Этери? — тихий голос заставил меня вздрогнуть.

Я с трудом подняла голову. В дверях, прижимаясь к косяку, стояла Марта. Лицо её было пепельно-бледным, глаза — огромными, покрасневшими, полными слёз. Она зашла медленно, неуверенно.

— Корин хочет забрать вас с Йозефом обратно в Ясенев Двор, — произнесла я ровно, холодно, без единой эмоции. — Если хотите, можете уехать вместе с ним. Я не стану вас удерживать. Не скажу ни слова.

Марта всхлипнула, и её плечи задрожали.

— Прости меня, — выдохнула она. — Прости ты меня, дуру старую. Увидела Корина и… мне вдруг показалось, что всё может вернуться назад. Что он одумается, попросит прощения по-настоящему, бросит эту стерву и всё… всё будет как прежде.

Старушка разрыдалась в голос. Крупные, горячие слёзы катились по её морщинистым щекам, капали на передник.

— Но… — продолжила она, захлёбываясь, — как прежде, уже никогда не будет. Правда, ведь?

Я не сводила глаз с Марты. Смотрела на эту старую женщину, которая вырастила Корина, любила его как сына. Которая надеялась… Боже, как же я её понимала. Я ведь тоже когда-то надеялась.

— Ты права, Марта, — тихо сказала я. — Как прежде, уже точно ничего не будет.

Я встала, подошла, обняла её. Марта прижалась ко мне, как ребёнок, и я гладила её по спине, шепча что-то успокаивающее. Хотя сама едва держалась.

— Марта, — позвала я, когда её всхлипывания стихли. — Нам нужно собираться.

Она отстранилась, вытерла глаза краем фартука.

— Собираться? Куда?

— На север. В Зимоцветье.

— На север⁈ — Марта ахнула, широко распахнув глаза. — Но зачем? Этери, что…

— Нам тут оставаться небезопасно, — перебила я.

— Святые боги, — прошептала Марта. — Что случилось?

— Я расскажу всё потом. Обещаю. Но сейчас нам действительно нужно торопиться.

Марта кивнула, хотя в глазах всё ещё плавала растерянность.

Я развернулась и поднялась по лестнице в свою комнату. Достав из-под кровати потрёпанный саквояж, начала сгребать в него вещи. Платья, бельё, свои драгоценные блокноты. Однако не прошло и десяти минут, как вдруг снизу донеслись мужские голоса. Низкие, отрывистые… незнакомые.

Я замерла с платьем в руках, а после подкралась к окну. Осторожно отодвинув занавеску, выглянула в щель. Внизу, у калитки, стояли трое мужчин в синих мундирах городской стражи.

Нет. Нет, нет, нет!

— Этери! — крик Марты снизу. — Этери, к тебе пришли! Стражники!

Сердце провалилось в пятки. Я сглотнула вязкую слюну и бросилась к лестнице, почти падая, спотыкаясь о подол платья. Молилась всем богам разом, чтобы Марта не впустила… никого. Чтобы не разрешила переступить порог.

Но было уже поздно.

Я влетела в прихожую и… увидела Фая.

— Привет, Этери, — весело бросил он.

На его губах играла та самая, до боли знакомая улыбка. Тёплая, дружелюбная и… совершенно, абсолютно лживая.

Внутри меня всё сжалось в тугой, болезненный ком, будто от удара в солнечное сплетение. Взгляд лихорадочно метнулся к Марте — та стояла у двери, прижав руку к груди. Потом к Йозефу — старик застыл на пороге кухни с куском пирога в руке, жуя и не понимая, что происходит.

— Не рада меня видеть? — усмехнулся Фай, делая ещё один шаг вглубь дома.

Я попятилась. Воздух застрял в горле. В ушах зазвенело.

— Фай… — выдавила я. — Что ты… Зачем…

Мужчина улыбнулся ещё шире.

И тут мир поплыл, закачался, потерял чёткие очертания. Пол ушёл из-под ног, уплывая в сторону, стены наклонились, свет в окне померк и сплющился, будто кто-то набросил на голову тяжёлый, непроглядный мешок.

Последнее, что донеслось до угасающего сознания, был надрывный крик Марты:

— Этери!!!

Глава 35

Меня вырубили. Чем-то тяжёлым, судя по всему. Но боли или крови не было. Только навязчивая, ритмичная пульсация в висках, будто под череп заползло живое, нетерпеливое существо.

Артефакт? Фай использовал какой-то артефакт или может пыль, вгоняющую в сон, или…

«Нет» — мысль о магии я отшвырнула прочь. Фай не был магом. Это я точно знала.

Я очнулась в крохотной комнатушке, больше похожей на склеп, выдолбленный в горе: сырые стены, ни окон, ни щелей, только навесная дверь из нетесаных досок. Сквозь щели в ней пробивался синий свет, а вместе с ним — приглушённый мужской говор, свист плетей и… звяканье цепей.

Рудники. Серебряные рудники!

Картинка сложилась: Фай притащил меня в свои владения… Но куда он дел Марту с Йозефом?

Я рванулась с кровати — грубо сколоченные доски заскрипели, а пульсация в висках взметнулась с новой силой. Голова закружилась, мир расплылся тёмными, масляными пятнами. Я вцепилась в край кровати, чтобы не упасть. С трудом сглотнув тугой ком в горле, заставила себя сосредоточиться. Комната понемногу перестала раскачиваться.

До двери было всего несколько шагов, но, казалось, я шла целую вечность.

Добравшись, оперлась о косяк. Потом медленно наклонилась к широкой щели между досками.

Передо мной простиралась огромная каменная штольня, освещённая десятками магических фонарей. Высокие своды терялись в полумраке. Вдоль стен тянулись узкие рельсовые пути, на которых стояли вагонетки, доверху нагруженные серебряной рудой.

Снова приглушённое мужское ворчание, лязг. Глухой, упругий грохот кирки, вгрызающейся в камень… Я упёрлась ладонью в шершавое дерево и… дверь поддалась. Меня даже не удосужились запереть. Правильно, куда я денусь? Вокруг только этот синеватый свет и ни капли настоящего, живого солнца.

Штольни расходились чудовищным лабиринтом — десятки ответвлений, похожих на извилины гигантского каменного мозга или петли окаменевшей кишки. Одинаковые стены, потёкшие от конденсата, одинаковые ржавые кронштейны с теми же синеватыми шарами-фонарями.

Нет. Без проводника отсюда не выйти.

Голоса доносились снизу, приглушённые толщей породы. Дорога с рельсами, ближайшая ко мне, извивалась тусклой металлической лентой, а дальше пропадала в тёмной глотке горы.

Я сделала шаг вперёд. Потом ещё один, и ещё. На четвёртом шаге у меня едва не перехватило дыхание. Передо мной разверзалась бездна. И там, в её сыром чреве, копошились люди. Маленькие, сгорбленные. Они сливались с тёмной скалой — их кожа, пропитанная пылью и потом, казалась продолжением камня. Если бы не синие точки фонариков на их головах и глухое, монотонное бормотание на незнакомом языке, я бы приняла