Ненужная. Рецепт для Дракона - Александра Берг

— У меня не было выбора, — процедила я сквозь зубы.

— Убеждай себя сколько хочешь, но ты ничуть не лучше меня.

Слова Фая резанули по живому. Хотелось схватить его за ворот этого чёртова мундира, встряхнуть, заорать в лицо, что он не прав, что между нами — пропасть. Что я никогда не стала бы держать рабов и торговать человеческими жизнями.

— Пойдём, — оборвал Фай мои мысли, развернувшись.

Мы двинулись вверх по шахте. Узкая тропа, выбитая в скале, петляла между ярусами, цепляясь за выступы породы, как корни старого дерева. Фай шёл уверенно, а я старалась не оглядываться.

С каждым пролётом воздух менялся. Разжижался. Переставал давить на лёгкие каменной крошкой и затхлостью человеческого пота. Магические фонари попадались всё реже… Наконец тропа выплюнула нас на широкую площадку.

Здесь было… иначе. Будто мы прошли сквозь горло шахты и оказались в её утробе — в просторной полости, где под высокими сводами громоздились штабеля деревянных ящиков и мешков.

И здесь я снова увидела их — рабов. Их кожа… Она была тёмной, загорелой, цвета обожжённой глины или песка, которому не давали остыть под палящим южным солнцем. Люди молча, как заведённые механизмы, таскали тяжёлые мешки по узкой деревянной лестнице на верхние ярусы. Движения отточены до автоматизма. Никаких стонов. Никаких взглядов, брошенных в сторону. Даже пот на лицах выступал одинаково — ровными, блестящими дорожками.

Мне стало дурно.

— Не стой, — бросил Фай через плечо.

Я заставила себя двигаться.

Фай провёл меня мимо штабелей, мимо безмолвных носильщиков, к узкой двери, вырубленной в скале. Комната за ней оказалась большой. Неожиданно большой для этих каменных нор. Своды высокие, стены ровные, покрытые известковой побелкой. Обстановка простая, почти аскетичная: грубый стол, пара стульев, полки, заваленные бумагами. А у дальней стены…

Ящики.

Те самые, что я видела на складе у Хайзеля, с вороньими клеймами на боковинах, а рядом… герб. В прошлый раз, в тумане я не смогла разглядеть детали. Но сейчас, при ровном свете фонарей, каждая черточка проступала отчётливо.

Изящная работа: золотая ступка, а вокруг неё кольцом обвивался стебель с тремя листьями и цветком, похожим на колокольчик. Внизу, на свитке под ступкой надпись: «Лаар».

Странно, что я не узнала его сразу. Даже сквозь туман, который в тот день висел над городом. Должна была узнать. Уж кто-кто, если не я.

Этот символ я нашла, копаясь в истлевшем фолианте в лавке старьёвщика, между выцветших строк. Не какая-то там новомодная завитушка, а настоящая метка древних целителей.

«Хороший знак» — подумала я тогда.

А Корин… Корин даже бровью не повёл, когда я сунула ему под нос перерисованный узор. Сразу согласился сделать из него герб своей аптечной сети.

«Империя Лаар». Тьфу! Теперь через его аптекарскую сеть распространяют эту…

Я брезгливо поморщилась.

Эту дрянь!

Но как долго? И знал ли Корин вообще? Что-то шептало внутри, что он не подозревал и… не подозревает до сих пор. Хайзель ведь для него простой торговец.

Дювейн. Это всё он. Конечно.

Подложил свою дочь под Корина, уверенный, что тот не сможет устоять перед юной баронессой с глазами цвета летнего неба. Она забеременела, тем самым дав неограненный доступ к семье Лаар, к аптекарскому делу. Уверена, Дювейн тут же запустил щупальца в бумаги Корина. Или и того хуже стал управлять всеми делами. Неявно, конечно. О нет. Дювейн слишком осторожен для прямых действий. Слишком умён, чтобы марать руки.

Я прекрасно могла представить, как это было. Как он, этот благочестивый барон с мягкими манерами и рассудительным голосом, склонился над плечом Корина в кабинете:

«… а не подумывали ли вы расширить ассортимент? И знаете, у меня есть прекрасные контакты среди торговцев…»

И Корин, как наивный дурачок, кивает. Конечно, кивает! Ведь Дювейн желает только добра. Ведь он семья!

А потом ещё совет. И ещё.

Вот кто настоящий манипулятор! Не Хайзель с его грубой силой, не Фай с жалкими потугами казаться значимым.

Дювейн.

Вот кто дёргает за ниточки. Вот кто правит этим чёртовым спектаклем, сидя в своём особняке и попивая дорогое вино!

А мы… Не больше, чем куклы. Марионетки, которых можно заставить плясать под нужную мелодию. А если кукла сломалась, если ниточка оборвалась, что ж, можно выбросить. Всегда найдётся новая.

Интересно, со своей дочерью он поступит так же? Всё-таки в её чреве растёт его внук. Будущее семьи Дювейнов, как бы противно мне ни было от этого…

Меня в который раз передёрнуло.

— Что-то не так? — Фай внезапно обернулся.

Я медленно перевела взгляд с ящиков на него. На этого самодовольного идиота, который думает, что сам выбрал свой путь. Что он такой умный, такой расчётливый…

— Всё так, — ответила я ровно. — Просто я поняла, наконец, в каком дерьме мы все сидим…

Глава 36

— Не говори за всех, — рассмеялся Фай.

Я и не собиралась его переубеждать. Зачем? Он действительно нужен Дювейну.

Пока.

— Зачем ты меня сюда притащил? Показать свои шахты? Похвастаться?

— Не то и не другое. Ты видела нас с Дювейном…

— Значит, решил от меня избавиться?

Фай картинно закатил глаза и бросил:

— Понимаю, я для тебя злодей. Настоящий монстр. Но я не избавляюсь от людей, которые могут принести пользу. Ты талантливый алхимик…

— Я не стану на тебя работать!

— На Хайзеля стала.

Захотелось закричать, что это другое, но… другим это не было.

— Знаешь, зачем он позвал тебя на тот приём? — Фай прищурился, и его взгляд стал хитрым, пронзительным, будто он видел насквозь все мои слабые места. — Зачем решил представить тебя Дювейну?

Я попыталсь прочесть ответ раньше, чем Фай произнесёт его вслух. Но вместо ответа мужчина подошёл к ряду деревянных ящиков, стоявших у стены. Открыл крышку.

— Знаешь, что это? — спросил он, не отрывая взгляда от пузырьков.

— Лекарство от головной боли, но с изменённым составом, — глухо ответила я. — Вы хотите распространять его через известную аптекарскую сеть. Человек, принимающий подобное зелье, будет думать, что головная боль прошла. Но…

Меня затошнило. Не только от своих слов — от всей этой картины. От Фая, который стоял и усмехался. Ему было всё равно. Совершенно всё равно, что будет с людьми.

— Но… — продолжила я, сглотнув ком в горле, — это лишь иллюзия. Временное облегчение. Настоящая причина боли никуда не денется. Со временем ему