Ненужная. Рецепт для Дракона - Александра Берг

— Да-а-а. Постоянный спрос. Надёжный доход. Гениально, не правда ли?

— Это омерзительно! — вырвалось у меня, и в голосе прозвучала не только ярость, но и отчаяние. Потому что я понимала — он прав. Это было гениально. Гениально и бесчеловечно.

— С твоим «солнцем» мы хотим сделать то же самое, — припечатал он.

— Состав изменится… — помотала головой. — Ничего не получится.

— Уверен, ты что-нибудь придумаешь.

— Нет, — голос мой прозвучал хрипло, едва слышно. Воздух будто сгустился, превратился в вязкую массу, которую невозможно вдохнуть. Лёгкие сжались, горло сдавило невидимой петлёй. — Нет! — сказала отчётливей, и как сумасшедшая полетела к двери.

Фай метнулся ко мне с такой скоростью, что я даже вскрикнуть не успела. Пальцы впились в запястья, выкрутили руки назад — резкая, обжигающая боль пронзила плечи. Я вскрикнула, попыталась вырваться, но он только сильнее сжал хватку.

— Ты останешься здесь, — прошипел он мне на ухо. — Иначе твои старики не жильцы. Я сгною их на самых нижних ярусах. Они подохнут там. Одни. В тени и каменной пыли.

— Ублюдок! — вырвалось из груди вместе с воздухом, которого почти не оставалось. — Ты… ублюдок!

Фай дёрнул меня на себя, а затем швырнул в сторону. И вдруг… удар.

Такой мощный, что по своду шахты прошла волна дрожи.

Второй удар. Ещё сильнее. Своды содрогнулись. По стенам побежали трещины — тонкие, извилистые, как молнии.

— Что за чёрт… — пробормотал Фай.

— Айрон…

— Что?

— Тебе конец, Фай, — прохрипела я.

— Это мы ещё посмотрим!

Фай развернулся и выбежал из комнаты. Дверь за ним хлопнула, эхо смешалось с гулом, который не утихал ни на секунду.

Прижавшись спиной к шероховатой стене, я попыталась отдышаться. Рёбра ныли. Запястья горели. Но я не могла оставаться здесь. Не могла просто сидеть и ждать.

Кое-как оттолкнувшись от стены, я заставила ноги повиноваться. Они дрожали, подкашивались, словно не принадлежали мне. Я дошла до двери, толкнула её… Рудник встретил меня хаосом. Вспышки. Яркие, режущие сетчатку — где-то вдалеке, наверху, за поворотами. Пальба. Короткие, отрывистые хлопки, эхом разносящиеся по каменным лабиринтам. Крики. Топот ног.

Я должна была бежать наверх. К выходу. К свету. Но ноги понесли меня вниз.

Вниз, туда, где воздух становился тяжелее, где свет тускнел, а тени сгущались в непроглядную тьму. Вниз — туда, где были Марта и Йозеф.

Толчок. Резкий, жестокий, будто гора вздохнула и содрогнулась от боли. Я не удержалась, упала на колени. Камень впился в кожу, острая боль обожгла ладони. С потолка посыпались мелкие камешки, осели на затылке, забрались за воротник.

— Вставай, — прошептала я себе. — Вставай!

Ещё один толчок. Сильнее. Своды закачались, стены задрожали, и на секунду мне показалось, что всё это обрушится прямо сейчас — камни погребут меня, задавят, и никто никогда не узнает, что я была здесь.

Но я бежала. Бежала, спотыкалась и снова бежала. Фонари на стенах мигали, гасли один за другим. Наконец, комната, в которой я пришла в себя.

Я огляделась. Внизу, в углу, за грудой ящиков был еще один проход. Узкий, почти незаметный, уходящий ещё глубже. Метнулась туда. Протиснулась между ящиками. За ними оказалсь ещё одна комната.

Я услышал слабый всхлип, который принадлежал Марте, а после голос:

— Ладно тебе реветь, зато помрём вместе!

Это был Йозеф. Я рванула к двери. Отодвинула щеколду…

— Бегите! — прокричала, едва нога ступила на порог. — Немедленно! Бегите отсюда!

Ещё один толчок. Самый сильный. Пол задрожал, стены закачались. Где-то далеко, в глубине шахты, раздался глухой грохот — будто обрушилась целая секция. Пыль хлынула облаком, забила глаза, забралась в горло.

Гора рушилась.

Я схватила Марту за руку, потащила к выходу. Йозеф ковылял следом, опираясь на стену.

Как только мы оказались снаружи, я увидела их… Рабочих. Десятки. Они бежали по коридору — грязные, измождённые, с безумными глазами. Кричали на незнакомом языке, толкались, сшибали друг друга, рвались к выходу.

Инстинкт самосохранения всё же оказался сильнее всех заклинаний зверинца. Сильнее страха перед надсмотрщиками. Сильнее боли и усталости.

Они бежали из штольни.

— За ними! — крикнула я, указывая на пробегающих мимо рабов. — Следуйте за ними! Они точно знают выход!

Мы влились в поток — живой, отчаянный, беспорядочный. Гора содрогалась. Снова и снова. С каждым толчком свод осыпался всё сильнее. Камни, пыль, грязь — всё летело вниз.

— Вперёд! Только вперёд! — хрипела я, хотя сама едва держалась на ногах.

Свет впереди. Слабый, дрожащий, но живой. Выход. Он там, совсем близко…

И тут — грохот. Такой оглушительный, что на мгновение весь мир превратился в сплошной звук. Я даже не поняла сразу, что произошло. Только резкий удар в спину, в плечо, боль и я уже на полу.

Огромный, тяжёлый валун рухнул прямо на меня. Левая нога… Я попыталась пошевелить ею, дёрнуть… ничего. Застряла. Боль накатила волной, вырвала из груди жалкий, задушенный вскрик.

— Нет! — услышала я Марту. Она остановилась, развернулась, кинулась ко мне.

— Уходите! — закричала я. — Марта, уходите! Я справлюсь! Бегите!

Йозеф схватил жену за плечи, потянул назад.

— Уходи! — вскрикнула снова.

Слёзы блеснули на её грязном лице. А потом Йозеф потащил её дальше, и они исчезли за поворотом. Растворились в толпе бегущих.

Я осталась одна. Валун был слишком тяжёлым, а нога… Нога явно сломана.

Всё. Похоже, это конец…

Я откинула голову назад, прижалась затылком к каменной стене. Пыль оседала на лице, смешивалась с потом, забивалась в глаза. Рабочие всё ещё бежали мимо, но их становилось меньше. Они даже не смотрели в мою сторону. Каждый спасал себя.

Я почувствовала жар. Он поднялся откуда-то из глубины, растёкся по телу. Лоб вспыхнул, виски заломило. Лихорадка. Уже началась. Или это просто шок? Не важно. Не важно, потому что я всё равно не выберусь отсюда.

Своды затряслись снова. Камни посыпались градом. Один ударил меня по плечу, другой — по руке. Я закрыла лицо ладонями и сжалась в комок, ожидая, когда всё это обрушится и погребёт меня навсегда.

— Решила отдохнуть?

Голос. Насмешливый, лёгкий. Невозможный!

Я подняла голову и увидела его.

Айрон.

Он стоял надо мной, слегка наклонившись, с той самой усмешкой, которая когда-то выводила меня из себя. Грязный, с кровью на щеке, с разорванным рукавом и… Настоящий!

Кейн взялся за камень