Ненужная. Рецепт для Дракона - Александра Берг

— Осторожно. Здесь очень легко оступиться.

Голос, прорезавший гул штольни, выдернул меня из оцепенения. Я действительно качнулась вперёд — ещё сантиметр, ещё шаг, и полёт в эту тёмную пасть был бы неминуем.

— Использовать рабов незаконно, Фай, — собравшись с духом, произнесла я и обернулась.

Фай был облачён в тот же синий мундир городской стражи, но сейчас он смотрелся на нём чужеродно. Ткань лежала неестественно, слишком ново и ярко, подчёркивая всю фальшь положения.

— Да, но куда проще, — усмехнулся мужчина. — Настоящим работникам нужно платить. Им нужны смены, отдых, праздники. Они ноют о безопасности, о том, что пыль въедается в лёгкие, что кирки тупые, что освещения мало. Они жалуются на боль в спине, на холод, на сырость. И каждый чёртов день приходится опасаться, что кто-то из них донесёт в столицу, напишет письмо в магистрат, пожалуется королевскому инспектору…

Фай сделал шаг ближе, и в синеватом свете фонарей его лицо показалось мне мертвенно-бледным, почти призрачным.

— Можно, конечно, отрезать языки, — продолжил он с рассеянной, почти философской задумчивостью. — Но всем же их не отрежешь. Слухи всё равно поползут. А вот рабы… — мужчина широко развёл руками. — Они молчат, и им не нужны деньги. Нам доставляют их из самого Зараша. Ты слышала, что на юге рабами становятся с пелёнок?

Я молчала, вцепившись пальцами в складки платья. Внутри всё сжалось в тугой, болезненный узел.

— В зверинце, — проговорил Фай. — Так, они называют свои инкубаторы. Детей там отбирают ещё младенцами. Иногда покупают у бедняков, иногда забирают силой. Неважно. Суть в другом — их воспитывают правильно. С первого дня жизни им дают особые отвары. Горькие настойки на травах из пустынь, которые медленно, по капле, день за днём, выжигают волю.

Он подошёл к самому краю пропасти.

— А потом заклинают. Маги накладывают печати послушания. Слоями, один за другим. К двадцати годам получается идеальный инструмент: сильный, выносливый, совершенно покорный…

— Боги, Фай! — вырвалось у меня. — Что с тобой случилось? Ты не был таким! Где тот весёлый, рыжий мальчишка, которого я любила?

Мужчина застыл. На мгновение, всего на краткий миг по его лицу скользнула боль, живая и острая. Но тут же она исчезла, сменившись горькой, почти безумной усмешкой.

— Любила? — он хохотнул. — Любила, говоришь? Нет, Этери. Я был для тебя лишь другом. Мягким плечом, в которое можно поплакаться. Милым, безопасным приятелем. А потом ты просто уехала поступать в свою драгоценную академию, а после выскочила замуж за первого встречного. Ты даже не заметила, что я был влюблён в тебя. Все эти годы. Каждую проклятую секунду.

Моё сердце сжалось.

— Ну да ладно, — Фай махнул рукой. — Это сейчас неважно. Прошлое не вернуть. А работая простым стражем порядка ничего не добьёшься, Этери. Я понял это в свой первый год службы, стоя по колено в грязи на ночном посту и дрожа от холода. Так что я просто… изменил правила игры. Написал свои.

Фай отошёл от края пропасти, вцепившись взглядом в моё лицо.

— Но мне, в общем-то, много и не нужно. Деньги. Приличный, тёплый дом. Я ведь не Хайзель, — Фай снова усмехнулся, — которому потребовался титул и место среди сияющего высшего света. Нет-нет-нет, я куда умнее этого напыщенного выродка. Знаю — аристократы никогда не подпустят таких, как мы с тобой, даже на расстояние пушечного выстрела. Они чуют чужую кровь. А я не хочу быть их шутом. Я хочу быть тем, кто дёргает за ниточки в тишине.

— Дёргать за ниточки в тишине… Боги, да ты ещё наивнее, чем Хайзель.

Лицо Фая стало каменным. Он прищурился, и в этом мгновенном сужении зрачков мелькнуло что-то хищное — ему явно не понравилось то, что я сказала.

— Ты, Хайзель, вся ваша жалкая кодла… Для тех, кто наверху, вы не больше, чем марионетки.

— Только не я… — процедил сквозь зубы Фай.

Он злился. По-настоящему. Я видела это по мелкой дрожи в скуле, по жилке на виске, что пульсировала, словно синий червь под слишком тонкой кожей.

— Серьёзно? — засмеялась я.

Наверное, можно назвать меня до безумия глупой — кто в своём уме будет злить человека, от которого зависит твоя жизнь.

Фай сказал, что любил меня. Да, я не замечала. Да, была слепа. Но это действительно осталось в далёком прошлом, вместе с запахом яблок и пыльцой одуванчиков в волосах. Сейчас Фай не испытывал ко мне ничего. И он мог бы запросто скинуть меня в чёрную утробу шахты. Однако мне показалось, что он не причинит мне вреда. Я ему нужна. Для чего? Это необходимого выяснить…

— Неужели ты такой особенный, Фай? — протянула я, медленно обойдя мужчину по кругу. — Что мешает Дювейну найти какого-нибудь наёмного убийцу и избавиться от тебя так же, как он предложил тебе избавиться от Хайзеля.

— Потому что ему нужны люди. Все те, кто состоит в банде «Воронов». Ты же не думаешь, что Хайзель десять лет собирал под своим крылом одних тупоголовых громил с кулаками размером с окорок? У него полным-полно талантливых, травников, артефакторов, алхимиков… — на последнем слове Фай сделал томную паузу, явно намекая на меня. — Все они могут разбежаться, если не будет сильного лидера. Но… как ты уже слышала, Дювейн недоволен Хайзелем.

Фай. Чёрт побери, он видел меня тогда. На приёме, когда я следила за Дювейном. Поэтому и пришёл… Когда? Вчера? Сегодня? Время в этих каменных кишках ничего не значило. Сколько я была в отключке?

— Где Марта и Йозеф?

— На нижнем ярусе. Но ты не беспокойся за них. Лучше думай о своей жизни, Этери.

— А твой отец? — в памяти всплыла лавка мастера Линна с закрытой наглухо дверью.

Что, если Фай… Мог он? Горло сдавило от внезапной мысли. Сейчас я не знала, на что был способен Фай.

— Я ведь говорил тебе, — в его голосе прозвучало нечто похожее на удивление. — Отправил на тёплые воды.

От сердца тут же отлегло.

— Этери, я не чудовище из детских кошмаров. Хайзель наседал на отца — поборы за лавку ползли вверх. А всё потому, что старик не захотел примкнуть к «Воронам». Да-а-а, мой отец остался верен своим принципам. Не как ты. Ты же мигом согласилась работать