Контракт с монстром - Анастасия Ригерман

по тому, что я знала, путь до Нордфорта — столицы Белых стражей, нам предстоял неблизкий. Я мысленно готовилась к долгой дороге, пытаясь оценить и продумать свои дальнейшие действия, собраться с силами, морально настроиться. Вот только не успела я об этом как следует подумать, как двигатель нашего автомобиля сбавил обороты, и мы начали притормаживать. Сердце екнуло. Водитель, не говоря ни слова, резко свернул с относительно ровной трассы на ухабистую лесную дорогу, ведущую вглубь чащи. Фары выхватили из тьмы старенькое, видавшее виды авто, одиноко припаркованное под сенью сосен. Краска на капоте облупилась, колеса, казалось, вросли в сырую землю — машина выглядела так, будто ее здесь бросили много лет назад, еще во время войны.

— Приехали, — огласил он, и в этот раз в его хриплом голосе звучала откровенная самодовольная нотка. Водитель оглянулся в мою сторону. — Дальше своим ходом.

— Пешком что ли? — вырвалось у меня, голос прозвучал выше и слабее, чем я хотела.

В груди что-то болезненно и резко сжалось, перехватив дыхание. Одной, со всеми вещами, через ночной лес? Да я даже понятия не имела, где мы сейчас и в какую сторону идти. Паника, которую я только что отогнала, вернулась с удвоенной силой, сжимая горло.

— Зачем пешком. Вон, — он коротко, почти презрительно кивнул в сторону той самой развалюхи. — Водить-то умеешь?

Я посмотрела на ржавое корыто, потом на его насмешливую физиономию, потом снова на машину. Это была не свобода, а ловушка на колесах. Но спорить было бесполезно и опасно.

— Да, — ответила я наконец, и мой голос прозвучал тихо, робко, но в нем уже не было дрожи. Была лишь ледяная решимость. Придется. Придется сесть за руль этого ведра на колесах и ехать в неизвестность. Потому что назад дороги не было.

— А она вообще на ходу? — вырвалось у меня, и я тут же пожалела о своем скептицизме. Взгляд на ржавое корыто был красноречивее любых слов.

— Обижаешь? — в его хриплом голосе скользнула опасная, ледяная нотка, и я невольно схватилась за дверную ручку, почувствовав, как по спине пробежал холодок. Глаза мужчины в полумраке сузились, будто улавливая мой страх. — Еще с утра была. Сам эту «ласточку» доставил. Бензина хватит. Документы в бардачке. Там только карбюратор барахлит, но ты его… — он начал сыпать какими-то техническими терминами, перемежая их сленговыми словечками, говорил быстро, невнятно, будто нарочно. Я ловила обрывки фраз: «подсос дерни», «педаль газа качни», «на холодную может заглохнуть». Но из этого потока слов я не поняла ровным счетом ничего, кроме того, что машина — ненадежное ведро, а я — ее заложник.

Не дожидаясь дальнейших указаний, я стиснула зубы и вылезла из его авто. Ночной воздух ударил в лицо сыростью и запахом прелой хвои. Мужик, закурив, прислонился к капоту и наблюдал, как я, пыхтя, перетаскиваю свои вещи в багажник «ласточки». Он и пальцем не пошевелил, чтобы помочь, усмешка не сходила с его лица.

Дверь старой машины скрипнула, как душа грешника. Я уселась за руль. Салон пропах пылью, бензином и чужим потом. Ключ в замке зажигания повернулся с трудом. Первая попытка завести — двигатель лишь сухо щелкнул и замолк. Вторая — он кашлянул, чихнул и затих. На третий раз, когда мои пальцы уже дрожали от напряжения, а в груди клокотала беспомощная ярость, двигатель с диким тарахтением и клубами сизого дыма из выхлопной трубы наконец ожил. Машина затряслась, как в лихорадке.

Пока «ласточка» прогревалась, издавая угрожающие звуки, мужик подошел к окну. Он не глядя всучил мне в руки затертую до дыр, липкую на ощупь карту, быстро тыча в нее пальцем. Слабый луч его карманного фонарика прыгал по бумаге.

— Поедешь вот здесь. Держись левее до развилки, никуда не сворачивай, — его палец оставил жирную полосу на карте. — Преодолеешь пост. А потом, вот тут, свернешь направо, и прямо, вдоль реки, — он провел линию, будто вырезая мне путь ножом. — К полудню доберешься.

Звучало так, словно я отправляюсь на пикник, а не в опасный путь через границу кланов на разваливающемся ведре. Я лишь кивала, стараясь запомнить извивы дороги, но в голове был хаос. Граница. Пост. Белые Стражи. Каждое слово отдавалось тяжелым эхом.

— Спасибо, — ответила я обреченно, и это слово повисло в воздухе горькой и бессмысленной формальностью.

За что благодарить? За то, что бросает в лесу, как ненужный груз? За карту, которую почти невозможно разобрать? Я смотрела на его удаляющуюся спину, и чувство полнейшего бессилия сдавило грудь так, что стало трудно дышать.

Казалось, осознал это и сам мужик. Он уже взялся за ручку своей машины, но вдруг замер. Его плечи слегка опустились, и он медленно обернулся. С его лица, освещенного теперь только тусклым светом моих фар, впервые пропала та циничная насмешка. В потрескавшихся от ветра губах, в чуть прищуренных глазах мелькнуло что-то человеческое, мимолетное — похожее на усталое сострадание или, может, на сожаление.

— А тебе туда точно надо? — неожиданно изрек он, и его голос прозвучал тише, без прежней хриплой грубости. Я зависла, застыв с картой в руках, не веря своим ушам. Такой поворот был последним, чего я ожидала в эту ночь.

Вопрос ударил прямо в незащищенное, больное место. Все мое показное спокойствие рухнуло.

— Мне не оставили выбора, — вырвалось у меня, голос дрогнул. — Если я туда не поеду, мой брат… они его…

Я не смогла договорить. Представить, что может случиться с Денисом, было невыносимо. К горлу снова подступил горячий, предательский ком, глаза защипало от нахлынувших слез. Я резко отвела взгляд, сжимая карту так, что бумага затрещала, лишь бы не расплакаться перед этим незнакомцем.

Он смотрел на меня молча несколько секунд и тяжело вздохнул. Та человеческая искорка в его взгляде погасла, сменившись привычной усталой серьезностью, но в ней уже не было злорадства.

— Ясно… — протянул мужчина наконец, кивнув, будто поставил в уме какую-то точку. — Тогда это… дам тебе один совет. — Он сделал шаг ближе, понизив голос почти до шепота, и в его тоне появилась та самая опасная, знающая дело интонация, от которой по коже пробежали мурашки. — Чтобы не случилось, машину не глуши. Ни на секунду. На посту из нее не выходи, и окон не открывай. Ни на сантиметр. До самого рассвета. Поняла?

Я замерла, широко раскрыв глаза, пытаясь осмыслить.

— Почему? — выдохнула я.

Он лишь мрачно ткнул пальцем в сторону темного леса за обочиной.

— Запах учуют, мало не покажется. Держи двигатель работающим, будто он — твое сердцебиение. И не высовывайся.

С этими словами он развернулся,