Контракт с монстром - Анастасия Ригерман

сел в свою машину и, не оглядываясь, уехал, оставив меня наедине с тарахтящей «ласточкой», непроглядной тьмой и новым, леденящим душу страхом, который был куда конкретнее и страшнее всех предыдущих.

Я последний раз глубоко вдохнула. Воздух был прохладным, чистым, пахнущим хвоей и ночной сыростью. Потом села за руль заведенного авто. Дверца захлопнулась с глухим, окончательным звуком, отсекая меня от всего мира.

Тишина внутри казалась оглушительной. Только хриплое урчание двигателя нарушало ее. Я обвела взглядом салон — потертая обивка, грязь, пустой подстаканник.

— Пожалуйста, только не заглохни, — прошептала я сама себе, и мой голос прозвучал странно громко в этой замкнутой коробке.

Сперва, дрожащими пальцами, я наглухо закрыла все окна, как предупредил меня случайный знакомый. Щелчки замков прозвучали как засовы в тюремной камере. Потом, сделав еще один глубокий вдох, вырулила на дорогу.

Запах ударил в нос сразу — тяжелая смесь пыли, старого табака и едва уловимого, но стойкого запаха чужого пота. Он висел в воздухе, густой и назойливый. Я несколько раз чихнула, глаза начали слезиться. Но делать было нечего. Я переключилась на вождение, заставив мозг сосредоточиться на механических действиях: сцепление, газ, поворот.

Взгляд метался между темной лентой дороги в свете фар и картой, зажатой в руке. Я следила за каждым поворотом с маниакальной внимательностью, шепча названия неприметных проселочных дорог, лишь бы не сбиться с пути. Это был мой якорь, единственная нить, связывающая меня с местом назначения в этом хаосе.

«Ласточка» тарахтела, подрагивала на кочках, но ехала. Ее упрямый гул стал странным утешением, доказательством того, что что-то еще работает, слушается, движется вперед.

Вокруг трассы, вернее, этой узкой лесной дороги, простиралась непроглядная тьма. Ночной лес стоял стеной, черный и безмолвный. Иногда встречались подсвеченные луной участки — поляны или вырубки, где серебристый свет падал на землю, создавая призрачные, черно-белые картины. Но это была редкость. В основном мне приходилось пробираться сквозь густую, почти физическую темноту, которую лишь немного разгоняли желтые лучи фар, выхватывающие из мрака куски асфальта, стволы деревьев и мелькающие глаза какого-то зверька. И я мысленно благодарила ту самую полную луну, что висела высоко в небе, холодная и равнодушная свидетельница. Ее бледный свет хоть как-то освещал обочину, не давая тьме полностью поглотить дорогу.

Сначала сердце колотилось где-то в горле, а мои подрагивающие пальцы вцепились в руль так, что кости побелели. Каждый шорох за окном, каждый скрип машины заставлял вздрагивать. Я ждала погони, окрика, чего угодно. Но за первый час в дороге мне не встретилось ни одной живой души. Ни машин, ни огней вдалеке. Только я, тарахтящая «Ласточка» и бесконечная, молчаливая чаща по обе стороны. Видимо, все разумные существа в эту священную, безумную ночь и правда предпочли остаться дома. А я была здесь, одна, сбежавшая, изгнанная, мчащаяся навстречу новой, еще более страшной неизвестности, под аккомпанемент старого двигателя и собственного учащенного дыхания.

— Левее до развилки, никуда не сворачивай… — бубнила я, сверяясь с картой, цепляясь за инструкции, как за молитву. И вот, сердце екнуло, замерло, а потом забилось с новой, лихорадочной силой. — А вот и пост. Граница владений Северных волков.

Впереди, перегораживая дорогу, выросли из темноты огромные, мрачные ворота. Они были из темного, почти черного дерева, с массивными металлическими полосами, и возвышались на два, а то и на три человеческих роста, словно ворота в крепость или… в тюрьму. По бокам тянулся высокий частокол из заостренных бревен. На смотровой вышке, освещенной тусклым прожектором, замерла фигура патрульного.

Он заметил мое приближение, и что-то передал в рацию. Почти сразу из небольшого караульного помещения вышли двое: крупные, плечистые, одетые в нечто среднее между военной формой и тактической экипировкой. Автоматы они держали не «наперевес», но в готовности, пальцы лежали близко к спусковым крючкам. Их движения были плавными и слишком тихими для таких габаритов. Оборотни.

Я медленно подкатила к шлагбауму, почти вплотную, но не заглушила двигатель. Сердце колотилось так громко, что, казалось, они услышат его сквозь стекло.

Один из них, с коротко стриженными волосами и квадратной челюстью, приблизился к водительской двери. Он не стал стучать. Просто склонился, чтобы заглянуть внутрь. Его глаза в тусклом свете фар и прожектора отливали жидким золотом.

— Документы, — произнес он. Голос был низким, без эмоций.

Я, не открывая окна и даже не опуская стекло, с дрожащими руками потянулась к папке с бумагами, которую мне вручили вместе с ключами, и прижала нужный документ к стеклу, к тому месту, где было его лицо. Я боялась щелчка замка, боялась щели, через которую может просочиться мой запах, а еще больше его силы.

Мужчина несколько секунд молча изучал документ сквозь стекло, его золотистый взгляд скользил по строчкам. Потом он медленно выпрямился и обменялся взглядом с напарником, который стоял чуть сзади, блокируя путь назад.

— Даже не выйдешь? — первый оборотень вдруг улыбнулся. Улыбка была широкой, но до глаз не дошла. В ней читалось скорее любопытство хищника к странному поведению добычи. Золото в его глазах на мгновение снова вспыхнуло.

— Тороплюсь, — выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Это опасно. В полнолуние в лесу и совсем одна, — вмешался второй, чей голос был глубже, с легкой хрипотцой. Он сделал шаг вперед, и его тень упала на всю машину. — Можешь переждать до утра здесь. У нас есть комната для… гостей.

От того, как он это произнес, по моей спине побежали ледяные мурашки. Они смотрели на меня не просто как на нарушителя ночного спокойствия. Их взгляды были оценивающими, скользящими по контуру машины, будто оборотни пытались разглядеть меня внутри. В них читалось плотоядное любопытство, смешанное с холодным расчетом. Предложение «переночевать» здесь, в их логове, у границы, звучало не как забота, а как ловушка. Так бы паук приглашал муху в свою паутину под предлогом укрытия от дождя.

— Нет, — ответила я тверже, чем сама ожидала. — Мне нужно ехать. Если опоздаю, меня будут искать. Пропуск вы уже видели.

Первый оборотень еще секунду смотрел на меня, его улыбка постепенно сходила на нет. Потом он кивнул, больше напарнику, чем мне. Без слов они отступили от машины.

С вышки раздалась команда, и массивные ворота с глухим скрежетом и лязгом тяжелых цепей начали медленно расходиться, открывая узкий проем в еще более темную, неизвестную чащу по ту сторону. Шлагбаум поднялся.

Тарахтящая «Ласточка» тронулась с места. Проезжая мимо двух оборотней, я чувствовала их взгляды на себе, будто физическое прикосновение. Они не двигались, просто стояли и смотрели, как машина просачивается в открывшуюся щель. Ворота начали