Грязный Цербер - Виктория Сталь

Герман не кричал. Он вообще не издавал звуков. Только дыхание через намордник, частое, свистящее. Только хруст собственных костей. Только вкус крови, стекающей по подбородку под сталь.

Он думал о ней.

Это было глупо. Идиотски. Непрофессионально. Он должен был думать о том, как выжить. О том, как минимизировать ущерб. О том, кто и что рассказал. Но он думал только о том, что она проснётся через час. Позовёт его. А его не будет за дверью.

Кто-то ударил его по лицу. Намордник звякнул, впившись в скулы. В глазах потемнело.

— Достаточно.

Голос Главы Клана. Герман поднял голову, насколько позволяли цепи. Глава стоял в дверях, худой, высокий, в идеально отглаженном костюме. Он не смотрел на Германа. Он смотрел сквозь него.

— Три месяца, — произнёс Глава, и голос его был спокоен, как вода в глубоком колодце. — Три месяца ты выполнял контракт. Три месяца ты был образцовым цербером. А потом... — он сделал паузу. — Что случилось потом, Герман?

Герман молчал. Кровь капала на пол.

— Мне доложили, что между тобой и подопечной возникла связь, — слово «связь» он произнёс так, будто это была болезнь. — Что она ставит тебе чай. Что ты сидишь у её кровати. Что она прикасалась к тебе. Это правда?

Герман молчал.

— Отвечай.

— Подопечная... — голос Германа был хриплым, искажённым намордником, — не нарушала правил.

— Я спросил не об этом.

— Я выполнял контракт. Охранял. Следил. Не прикасался без перчаток. Не причинял вреда.

Глава подошёл ближе. Остановился в шаге, так, чтобы не запачкать туфли кровью.

— Ты знаешь, что мне доложили? — спросил он почти дружелюбно. — Что ты смотрел на неё. Не как цербер. Как мужчина.

Герман поднял глаза. Впервые за разговор поднял глаза. И в его взгляде было то, чего Глава не ожидал. Не злоба. Не страх. Что-то другое.

— Я цербер, — сказал Герман. — Я не мужчина. У меня нет лица. У меня нет имени. У меня есть только намордник и контракт. Этого недостаточно?

— Недостаточно, — отрезал Глава. — Потому что она смотрела на тебя тоже. Не как на зверя.

Он развернулся и пошёл к выходу. У двери остановился.

— Ты будешь переведён. Сегодня. Контракт расторгнут. Подопечная получит другого цербера. Ты списан.

И вышел.

Герман повис на цепях. Кровь стучала в висках. Списан. Это слово означало многое. Бойцовские ямы. Чёрный рынок. Смерть за пару грошей. Или, если повезёт, просто какая-нибудь дыра на периферии, где он будет гнить до конца своих дней.

Но всё это не имело значения.

Имело значение только то, что он больше никогда её не увидит.

_____

Эля проснулась поздно.

Солнце уже вовсю заливало комнату, и это было странно. Обычно она просыпалась рано, от шагов за дверью, от ощущения, что кто-то стоит там, в коридоре, и ждёт. От этого ощущения она спала тревожно, но сегодня, впервые за долгое время, спала спокойно.

Слишком спокойно.

Она села в кровати, прислушиваясь. Тишина. Не та, что была раньше. Другая. Пустая.

— Герман? — позвала она негромко.

Никто не ответил.

Она встала, накинула халат поверх ночной рубашки, подошла к двери. Постояла, прижавшись лбом к дереву. Может, он просто отошёл. Может, у него увольнительная. Может...

Она открыла дверь.

В коридоре стояли двое. Чужие церберы. Одинаковые, как манекены. Намордники, перчатки, пустые глаза.

— Где Герман? — спросила Эля, и голос её дрогнул ровно один раз, на его имени.

Церберы переглянулись. Один из них шагнул вперёд.

— Подопечная Эля, вам следует оставаться в комнате. Глава Клана скоро прибудет.

— Я спросила, где Герман.

— Он отстранён. Контракт расторгнут.

Эля почувствовала, как пол уходит из-под ног. В буквальном смысле, ей пришлось схватиться за дверной косяк, чтобы не упасть.

— Почему? — выдавила она. — Что он сделал?

— Нарушение условий контракта.

— Каких условий?! Он ничего не нарушал!

Цербер молчал. Эля поняла, что кричит, но не могла остановиться.

— Где он сейчас?! Я хочу его видеть!

— Это невозможно.

— Невозможно?! — она рванулась вперёд, но второй цербер преградил путь. — Я подопечная Главы Клана! Я требую!

— Глава Клана решит, что вам положено, — ровно ответил цербер. — А пока вернитесь в комнату.

Эля захлопнула дверь перед их лицами. Прислонилась спиной к дереву, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в горле.

Расторгнут. Отстранён.

Кто-то донёс.

Она лихорадочно перебирала в памяти последние дни. Чай. Разговоры. Её рука на его руке. Его фигура в дверях по ночам. Кто видел? Кто мог видеть?

Слуги. Конечно, слуги. Они всегда всё видят. Они всегда всё знают.

Эля зажмурилась. Перед глазами стояло его лицо. То, что она увидела, когда приказала снять намордник. Шрамы. Перекошенная челюсть. И глаза. Его глаза, единственное, что было живым в этом изуродованном лице.

«Пустота, это всё, что у меня есть. Не лезь туда».

А она полезла.

Она полезла, и теперь он расплачивается за это.

Эля открыла глаза и посмотрела в окно. Птицы всё так же сидели на ветках. Свободные.

— Нет, — сказала она тихо. — Нет, я так не оставлю.

Она быстро оделась, то самое белое платье, в котором её привезли сюда три месяца назад. То самое, в котором она стояла перед ним в первый день. Заплела косу. Вытерла слёзы, она даже не заметила, что плачет.

Потом подошла к двери и снова открыла её.

— Я хочу видеть Главу Клана, — сказала она спокойно. — Сейчас.

_____

Её не пустили.

Прошло два часа. Эля не находила себе места. Она металась по комнате, как зверь в клетке, слушая шаги за дверью. Чужие шаги. Не его.

Она пыталась представить, где он сейчас. Что с ним делают. Бьют? Держат в подвале? Уже увезли?

От этой мысли её затошнило. Она согнулась пополам, обхватив живот руками. Нет, только не это. Только не сейчас. Только не без него.

В дверь постучали.

— Войдите, — выдавила она.

Вошёл Матиас. Скользнул в комнату, как змея, улыбаясь своей вечной улыбкой.

— Доброе утро, Эля. Простите за ожидание. Глава Клана передаёт свои извинения и просит вас не волноваться. Ситуация под контролем.

— Где он? — спросила она, не тратя время на приветствия.

— Кто? А, вы про цербера. — Матиас развёл руками. — Боюсь, это уже не ваша забота. Контракт расторгнут в связи с нарушениями. Вам будет назначен новый цербер. Более дисциплинированный.

— Я не хочу нового. Я хочу Германа.

— Понимаю ваше беспокойство. Привычка, сильная штука. Но поверьте, через неделю вы забудете о нём.

Эля подошла к нему вплотную. Она была ниже на голову, но Матиас отшатнулся, столько ярости было в её глазах.

— Что с ним сделали? — спросила она чеканно. —