Печать Безумных. Белое и Чёрное - Екатерина Ивановна Гичко

На него, распахнув чёрные глаза, смотрела Лирка.

В и без того пересохшем горле словно песок заскрипел, и Хабдир поспешил отвести глаза. Хоть бы кто додумался её со стены стащить, чтобы не смотрела. Хаварий-то куда глядит? Отослал бы от греха подальше, неужто понимания никакого не имеет? Хабдир прижал зачесавшийся подборок к плечу и заскрипел зубами. Бороду, твари, обрезали. Осрамили на свой манер.

— Частями его давайте! Режьте! — раздался иступлённый вопль откуда-то за спиной.

Ему вторили восторженными криками. Хабдир не испугался. Столько он за свою жизнь успел повидать звериной жестокости, что страшной участью пронять было сложно. В любом случае закончится смертью, разъярённая толпа долго мучить не могла, рвала быстро.

— К жрецам его! — крики перекрыл чей-то суровый голос. — Приближённые к Господам сами определят его судьбу и смерть.

Призывы убить пленника самым ужасным образом не сразу, но стихли. Перечить после упоминания Господ не посмели и самые распалённые. Хабдир даже позавидовал. В Салее-то и богов никто не боялся.

Его грубо вздёрнули на ноги, и Хабдир напоследок опять посмотрел наверх. Туда, где видел лицо Лирки.

И едва в ногах не запутался, увидев вместо женщины мрачного хайнеса, а рядом с ним ещё и Мариша.

— Ох ты ж! — изумлённо выдохнул Хабдир, не реагируя на тычки и продолжая, вывернув шею, пялиться наверх. — Дай-то боги, пригрезилось!

Притащили его в становище хуанисайцев. К заставе его, похоже, приволокли «по пути», чтобы постращать врага, а теперь вот доставили сюда как языка. Сбросили в яму, туда же скинули ковш с водой. Та расплескалась, но Хабдиру хватило и того глотка, что остался на дне, чтобы горло смочить. Помятое тело страшно ныло, но крепкий медвежий костяк побои выдержал, череп только пульсировал болью в затылочной части и нутро на каждое движение от спазмов сжималось. Но ноги-руки вроде не холодели, может, и не отбили до смерти.

Хабдир забылся тяжёлой полудрёмой. Проснулся он, когда в яму сбросили кого-то ещё.

— Вот же, — жалостливо проворчал он, узнав в оплывшем и посиневшем лице Ясея, воина из своего отряда.

Тот был совсем плох. Вилария не узнал, бормотал что-то несвязное и затих, когда Хабдир пристроил его более-менее удобно на своих коленях.

Судя по шуму, рядом была ещё одна яма. И около неё хоёторцы околачивались чаще. Слышался плач, женские причитания на хоёторском, кто-то молил о снисхождении, а кто-то проклинал. То и дело доносились остервенелые вопли, кажется, те, кто проклинал, били тех, кто молил. Охрана постоянно покрикивала на них и ей было откровенно не до пленных салейцев.

Через пару часов Ясей открыл глаза и посмотрел на вилария более осознанно.

— И… вы… — едва смог выдохнуть он.

— Ты особо не болтай. На вот, — Хабдир приложил к его губам очередной сброшенный вниз и прибережённый для воина ковш с водой. — Знатно тебя помяли.

— Н-ногу… не чую… — пожаловался Ясей. Испив воды, он дышал тяжело, загнанно. — У реки прижали… твари. Рихвана положили… остальных… не знаю…

— Будет тебе, — мрачный Хабдир погладил его по плечу.

Они оба забылись тревожным сном. Проснулся Хабдир уже от жары и криков наверху. Решётку вновь подняли, и вниз швырнули Соха. Парень взвыл от боли и схватился за неестественно вывернутую ногу.

— Эх, и ты! — с досадой проворчал виларий и, осторожно положив совсем ослабевшего Ясея наземь, подобрался к стонущему Соху. — Закуси-ка, — и сунул оборотню в рот ручку ковша.

Сох взвыл, деревянная ручка под крепкими зубами захрустела, а виларий принялся обматывать выправленную ногу ремнём. Вредителю потребовалось время, чтобы прийти в себя и заговорить.

— Попали мы на облаву, когда крыс гоняли, — сказал побелевший и вспотевший Сох. — Не по наши души пришли, крысаков ловили, а те засели как раз недалеко от нас. И тоже в разные стороны дёрнули. Не на нашей стороне боги были.

— Да нет их здесь, — поморщился Хабдир.

Он всё ждал, что их потащат к жрецам, но тем, видимо, было не до пленников. Кого-то из крысаков, похоже, таскали. Хабдир слышал, как часовые покрикивали, чтобы кто-то там шевелился и выползал скорее.

Вечером им спустили вниз воду, в этот раз не швырнули, так что удалось даже попить, а не просто смочить горло. И даже лепёшку одну на всех выдали. Видать, не хотели, чтобы пленники скопытились раньше, чем с главными поговорят. Ясей стал совсем плох, и Хабдир уже пережил, что и до утра не доживёт. Хотя чего переживать-то? Отмучается быстрее, живыми-то они отсюда уже вряд ли вылезут. Самого его разбил жар, да и Соха зазнобило. Кое-как забылись сном, прижавшись с обеих сторон к Ясею.

Проснулись глубокой ночью от страшного шума. В становище что-то происходило. Слышались звериные рыки, отчего-то пугающе знакомые, хотя в этом рычании Хабдир слышал больше обиду, чем ярость. Решётка наверху зашевелилась.

— Хабдир, — едва слышно позвал кто-то.

Сердце едва ли не к небесам взметнулось. Когда ты уже попрощался с жизнью, нежданная надежда на спасение заставляет тело едва ли не воспарить.

— Вехна? Ты что тут⁈ — сердито и радостно зашипел Хабдир.

— Шевелиться можете? Если да, то живее, пока часовых нет. Эти нет, не могут? Давай их мне.

Вся боль телесная позабылась, будто её и не было. Хабдир вскочил на ноги, и даже голова не закружилась. Поднял безвольного Ясея, и Вехна за шиворот выволок того наружу. Сох сам, сжимая зубы от боли, встал на здоровую ногу, виларию пришлось его лишь немного приподнять, чтобы Вехна прихватил за ворот и вредителя. Самого Хабдира вытаскивали уже в две пары рук. С Вехной были Сендар и Палей.

— Рихвана пристрелили, — мрачно поведал уже известное Сендар, — а где Жейка, мы не знаем. Идти можешь?

— Даже бежать, — похвастался Хабдир.

— Оно и отлично, — Вехна вскинул на одно плечо Ясея, на другое Соха и под прикрытием лучника и вредителя двинулся на север, в сторону ручья.

Хабдир поспешил за ним, чутко прислушиваясь к нарастающему шуму в становище.

— Ваша забота? — спросил он.

— Ой, Хабдир, — обычно мрачный Сендар расплылся в кривой улыбке, — знал бы, какой у нас Вехна бесстрашный и какую чудь он выпустил.

— Да какая там смелость, — недовольно отозвался лекарь, — только и делов, что шлем стащить. Вы, если зверюга в нашу сторону двинется, глаза крепче жмурьте. И ничего не бойтесь. Она вообще ласковая. Главное, чтоб поверх не протопталась.

— Да я сейчас и под драконом не сдохну! — сказал Хабдир.

Неведомый зверь вновь зарычал, и картинка в голове вилария наконец сложилась.

— Ты стащил