Печать Безумных. Белое и Чёрное - Екатерина Ивановна Гичко

— Опять набег? — напрягся виларий.

— Не-е-е, — Палей мотнул головой, — кажись, война новая грядёт. Больно много их для набега. Ещё и тащат за собой орудия.

— В разобранном виде, — поспешил сказать Сох, — поди их по лесным тропам иначе пронеси. Но мы-то их узнали, сколько раз видали. Если бы близ реки были, то, может, ещё и судна какие увидели. Помните, вилария, как они три года назад по воде снаряды аж откуда-то с севера спускали?

Мрачный Хабдир кивнул. Харинская застава возводилась на совесть, но строительство её шло при постоянных набегах с вражьей стороны. Сколько раз они полностью или частично рушили недоделанные стены, и не припомнить. Разрушенное восстанавливали, но заплатанное часто становилось слабым местом крепости. И проклятое вражьё прекрасно о том знало и снаряды пуляло прицельно. А снаряды у них на диво хороши. Видать, взрывная смесь в Хоёторе готовится более ядрёная. Или же сама земля здесь родит сильные для взрывов минералы.

Зная хавария Геда, можно было уверенно сказать, что тот уже знал о собирающихся силах. Но Хабдир теперь не мог пойти к крепости, не выяснив, чего враг готовит. Вдруг на заставе ясности не хватает, что хоёторцы замыслили.

— Так, малой, — Хабдир по привычке обратился к посыльному, крепкому и рослому парню, как к Мхяну. — Иди к заставе. Передашь хаварию, что мы пошли до врага, посмотреть, что за веселье у него намечается. И расскажешь всё, что собрать успели. Вот, — виларий достал из-за пазухи обмотанный кожей свёрток, — передашь ему. Без геройства, ясно? Чтоб дошёл!

Парень коротко кивнул и, встав, исчез в кустах.

— А мы, — Хабдир тяжело поднялся, — дойдём до соседей. Послушаем, о чём болтают.

Добраться до соседей оказалось нелегко. Вредители не соврали, когда сказали, что хоёторцы везде. Пройдёшь двести саженей, и вот они, молчаливыми тенями топают среди деревьев. Словно мертвецы с того света возвращаются, чтобы отомстить живым. Пугающее зрелище, если бы оно не в Лесу происходило. А тут как-то уже привычно и не так страшно.

Тянулись хоёторцы к югу, в сторону Харинской заставы. А точнее, как полагал Хабдир, к Арван-Ё, который манил хоёторцев словно мёдом. Какие-то отряды шли налегке, какие-то тащили с собой габаритное снаряжение, а чаще — железные его части. Деревянные-то можно и на месте сделать.

Дело обстояло плохо. Хоёторцы стягивались сотнями, если не тысячами. У Хабдира неприятно тянуло под ложечкой, стоило только вспомнить о последней большой войне с Хоётором, как раз за Арван-Ё. Набеги — тьфу! Наплыла волна на крепость и опять в Лес отхлынула. Совсем другая беда, если местные народы настолько между собой уговорились, что решили опять пойти на Салею как сорок девять лет назад. Резня тогда стояла страшная, и не было ясно, что Салее выстоять удастся. Хабдир, участник тех сражений, прекрасно помнил, как сложно было сражаться на хоёторской земле, которая, казалось, помогала тем, кто на ней жил. Как тяжко отвоёвывалась каждая пядь и как сложно было возвращать родную землю, если её теряли в бою.

Неужто опять эту напасть испытать придётся?

Тогда Хабдир шёл в бой без страха. За спиной у него ничего не было, возвращаться некуда, да и сражался он больше не ради защиты родной стороны. Грехи кровью искупал.

А теперь в сердце страх поселился. Было что терять. И было куда возвращаться. И хотелось действительно вернуться. И не на пустое место.

До становища хуанисайцев пришлось добираться ползком. Но дойти всё равно не вышло, пришлось залечь в развалинах заброшенного святилища и отправить вперёд тех же вредителей. Вернулись те весьма скоро и рассказали, что пути дальше нет. Слишком много хоёторцев, и больно уж они встревожены. Почём зря сыплют проклятиями в сторону Салеи, и по разговорам выходит, будто заставники напали на них.

— Хаварий не дурак так дразнить, — сомнением покачал головой Хабдир.

Стали держать совет, как дальше быть. Решили отойти к реке и уже по ней спуститься ниже и выйти с другой стороны становища.

Но не успели.

— Вон они, крысы! — завопил кто-то на хоёторском. — На мёртвой земле прячутся! Лови их, отступников!

— Ходу! — коротко бросил Хабдир и выпихнул Вехну первым в пролом в сторону реки.

Сам он покинул развалины последним и успел увидеть, что в их сторону бежит десятка два хоёторцев.

— Это не крысаки! — завопили преследовали. — Трусливые салея-са!

— Режь их!

— Нет! — зычно рявкнул кто-то. — Живыми к жрецу тащим!

— Разделяемся! — прорычал виларий в спины отходящих подчинённых.

Они тут же рассыпались в разные стороны и канули в кустах. Послышал шумный плеск. Хоёторцы разразились разъярёнными криками, а сам Хабдир бросился в кусты смертника, по привычке ощупывая за пазухой пакет, чтобы выбросить, а вспомнив, что отдал его посыльному, досадливо сплюнул и припустил вдоль кустов к зарослям ежовок, надеясь оторваться в их ядовитых зарослях.

И он почти добрался до них, когда навстречу выпучив глаза выскочил мужчина в рванье. Увидев Хабдира, он в ужасе завопил, метнулся назад, опять к виларию и рухнул на колени. Из зарослей донёсся страшный крик, переросший в многоголосые вопли ужаса. Виларий резко повернул направо, проломился сквозь заросли оплетуна и вынырнул на поляну костровика. От листьев во все стороны посыпались искры, опавшие ягоды под сапогами вспыхнули огоньками.

— Вот ещё один!

Хабдир завернул ещё раз направо, но не угадал. Выскочил прямо на рослых хоёторцев.

— Собака салея-са! — завопил расчерченный татуировками громила и первым бросился на Хабдира.

Виларий пригнулся, поднырнув под удар короткого меча, и всадил кулаком слева в челюсть хоёторца. Тот крякнул от медвежьего удара и словно пьяный качнулся в сторону, открывая дорогу и виларию, и товарищам. Ещё одному Хабдир успел всадить нож в живот, а третьему лбом вмять нос в лицо. А затем его всё же повалили на землю и начали избивать ногами под не замолкающие крики:

— Живого к жрецу оттащить! Живого, дети тварей!

Очнулся Хабдир, уже когда солнце над горизонтом встало. Его связанного куда-то везли, перебросив через седло вниз головой. Тело страшно ныло, ужас как тошнило, а голова кружилась и перед глазами плавал свет с размытыми пятнами зелёного. Его стащили с коня, вынудили встать на колени на траву, и вокруг поднялся гогот. В глазах немного прояснилось, и Хабдир увидел в саженях трёхстах впереди серую стену заставы.

И сразу понял, какая судьба его ждёт.

Сейчас глумливо гогочущие хоёторцы учинять над ним расправу на глазах у сослуживцев, как не раз бывало с другими несчастными. Хабдир приготовился мужественно принять