Печать Безумных. Белое и Чёрное - Екатерина Ивановна Гичко

Она даже не заметила, как задремала. Хайнес и Иррес тихо переговаривались о чём-то пустом, вроде о бабке Лисане, а затем тоже смолкли. И Лирка незаметно погрузилась в настоящий, крепкий сон.

Проснулась она от громогласного рыка. Вздрогнула, сонно встрепенулась, но увидела во тьме, разбавленной голубоватым Ирресовым сиянием, плетённую стенку гнезда и вновь начала уплывать в сон.

Но успокоиться ей не дали. Рядом закопошился хайнес. Выбравшись из хвоста Ирреса, он по лапе подселенца выкатился наружу и куда-то поспешил.

— Ах ты ж, Хрибновы подмышки! — взвыл проснувшийся Иррес. — О-о-о! Моя спина… мои лапы… Я ж теперь отсюда не вылезу!

Встряхнувшись, Лирка тоже выбралась наружу и тут же ощутила тревогу.

Рык совершенно точно был драконий. Заставных драконов учили молчать по ночам, чтобы не привлекать внимание хоёторцев при пересечении границы. Но ящеры — звери своевольные, сдержаться не всегда могли, но чаще всего разъярённо рычали, если на них нападали. Неужто отряд какой под обстрел попал? Ах, а если виларий Хабдир, дядька Сендар и дядька Вехна возвращаются? Или это отряд, с которым ушёл дедушка Онт? Так они ж вроде пешим ходом должны вернуться.

Иррес, хрустя костями, выполз из гнезда с ужасающими стонами.

— Я в форме круга затёк! Если распрямлюсь, точно сломаюсь где-нибудь. Ещё и вы отлежали всю брюшину! Ну, хвыба, ну, паскудник! Да чтоб я ещё раз в этот пыточный шар залез!

Миновав сени, Лирка выскочила на крыльцо и как раз успела увидеть чёрную тень дракона, пересёкшего лунный диск. Направлялся он как раз в сторону деревушки Соный, в которой располагалась основная часть батальона драконьих всадников. Чего ж на заставу не завернул? Лирка босиком по траве добежала до замершего рядом с углом дома хайнеса. Тот смотрел на север, в сторону зловещего сияния хоёторского Леса, сейчас озарённого огненными всполохами.

— Не нравится мне это, — напряжённо протянул Риш.

— Оплевали их наши.

Лирка и Риш резко обернулись и уставились на соседку, стоявшую в кустах смородины. Та злорадно смотрела в сторону Хоётора и беспечно улыбалась.

— Сама видела. От Хижия возвращалась, слышу, рёв. Гляжу, а с неба вниз огненная струя. И потом ещё одна. И ещё. Видать, куда-то в больное место стрельнули.

— На заставу надо, — решил Риш. — Где тут коня достать можно?

— Чего тут у вас? — из дома выглянул Иррес.

Соседка мигом утеряла интерес к пожару и, сгорбившись, скрылась в кустах.

— А вот и конь, — порадовался Риш и подпихнул Лирку к крыльцу. — Быстро собираемся. Надо узнать, что произошло.

Уже через пять минут по-военному быстро собравшиеся Лирка и Риш сидели на спине Ирреса, нёсшегося по просёлочной дороге в сторону заставы.

— Я из-за твоего гнезда лапой шевельнуть не могу, — раздражённо рычал Иррес, — а ты ещё на мою спину своей тушей взгромоздился!

— Вот и разомнёшься, — не устыдился Риш.

— Ох ты ж, батюшки! — какой-то мужик, Лирка не успела его рассмотреть, сиганул с их пути в кусты. — Тёмный дух! Упаси Ваирак от напасти…

— Вот, из-за тебя ещё и почтенных селян пугаю! — продолжал негодовать Иррес.

— Почтенные селяне уже давно о тебе знают. Пить надо меньше, тогда и память будет на месте. Меньше болтай, быстрее беги.

— А-а-а, — с пониманием протянул дух, но ход всё же прибавил. — Я понял, для чего ты меня узаконил. Хотел вот так на моём хребте попрыгать.

— Всю жизнь мечтал прокатиться на брехливой лошади, — с готовностью признался Риш. — У тебя язык бежит быстрее лап. Может, мы на нём поедем?

Глава 19

Облава на крыс

От воды шло ровное голубоватое сияние, и Хабдир безбоязненно напился из ручья, умыл лицо и смочил водой бороду. До границы оставалось ещё вёрст десять. Если препон в пути не будет, то добраться должны ещё до рассвета.

Только вот чутьё вопило, что без препон не выйдет. Виларий осмотрел вверенный в его подчинение отряд и присел на палую листву рядом с Вехной. Висела противоестественная тишина. Для хоёторского Леса ночь — самое активное время суток. Хищники оживлялись, дичь-то светилась во тьме, только смотри и лови. Или следи, чтобы не поймали тебя. Одни птицы безбоязненно перепархивали с ветки на ветку, ибо на них хищников в тёмное время было мало. Большинству крылатых птицеедов требовалось небо, простор для размаха крыл, но в ночи светящегося Леса небосвод становился непроглядно чёрным. Из-под древесных крон птахи же не выпархивали, а ловить их среди ветвей — крылья ломать.

Но сейчас молчали и вездесущие хоёторские птицы. Ничто в траве не шевелилось, не ползало, только в воде мелькали голубые и жёлтые искорки рыб.

Неправильная какая-то тишина.

Вот и отправил виларий вперёд вредителей, чтобы разведали путь и, может даже, расчистили. Эх, всё же когда ходишь на соглядатайство с одним и тем же отрядом многие годы, привыкаешь и чужих уже несколько остерегаешься. С этими ребятами они, правда, вон уже сколько дней на стороне врага провели, пообвыклись. Хотя и они первое время недоверчиво на него посматривали. На хоёторской-то стороне важно знать, на чьё плечо опираешься и крепко ли это плечо. Соглядатайские отряды потому и меняли редко. Тем, с кем уже ужился, доверяешь больше.

Наконец послышалось чириканье барѝши — местной довольно говорливой птицы, чей голос можно было услышать и днём, и ночью. А затем из-за кустов смертника подняли две долговязые фигуры — те самые вредители. Тощие парни с длинными впалыми лицами, похожие друг на друга как братья, но кровного родства не имевшие. На вид — те ещё бандиты, и виларий был уверен, что бандиты они и есть. Звание вредителей подходило им как нельзя лучше. Хитрые и смекалистые они прекрасно понимали язык врага, с удовольствием истинных сплетников внимали всем разговорам и брали всё, что плохо и хорошо лежит. Для соглядатая качества самые нужные. Ещё б в мирной жизни руки держать в карманах умели.

— Плохо дело, виларий, — Сох присел перед Хабдиром на корточки. Он был чуть ниже своего товарища и носил длинные светло-русые волосы, сейчас грязные и ужасно спутанные. — Тут везде хоёторцы.

— Куда бы ни сунулись, а они уже там, — с досадой подтвердил Палей, второй вредитель. Волосы он обычно стриг коротко, но тут оброс, а на прошлом привале умудрился подпалить шевелюру костровиком. — Как тараканы после потравы со всех сторон лезут. Да ещё и молча лезут. Такая прорва народу, но будто все глухонемые.

— Пробовали подслушать, но ничего нового, кроме ругательств, не узнали, — впрочем, судя по улыбке, Сох оценил и