Делагарди - Элизабет Кензи

это. Кем стать? Рядом изображены две руки. Левая ладонь чуть выше, вывернута от правой. Правая, с шестью пальцами — ниже, повернута к левой. Между ними — легкая штриховка. Ниже был второй эскиз — руки смещены. Кисти вывернуты под неестественным углом, должно быть вывернуты суставы. Сбоку был рисунок вмятого шара. Речь о деформации?

Нужно выучить несколько фраз, и может, даже движений. Нужно быть готовой. Лучше сломать себе пальцы, пытаясь повторить эти жесты, чем стоять перед опасностью безоружной.

Я попыталась вывернуть кисти так, как было показано на схеме. Суставы протестующе хрустнули. Из горла вырвался тихий стон. Еще раз. Если Делагарди и правда затеяли грязь, я буду готова дать отпор. Даже, если это опасно для меня.

— Мир… — голос Лоя прозвучал странно. Хрипло.

Я обернулась. Он отложил бумаги и посмотрел на свои руки.

— Что?

— Я… — он запнулся и надрывисто закашлял, согнувшись пополам. Лицо покраснело.

— Лой? — я вскочила, бросившись к нему. — Воды?

Он махнул рукой, отгоняя меня, и с трудом выпрямившись, протер рот тыльной стороной ладони. Глаза у него слезились.

— Нет… все норм, — прохрипел он, избегая моего взгляда. — Просто… в горле запершило. Пыль, наверное.

— Ты хотел что-то сказать, — напомнила я, садясь обратно, но не сводя с него глаз.

— Да так… — он пожал плечами, хватаясь за письма. — Забей. Ерунда.

— Не ерунда. Что случилось?

— Ничего, думал, заметил ошибку, но нет. У меня плохо с этим вашим языком.

Этой ночью я снова оказалась там.

Каменный мост, висящий в черной пустоте. Ни звезд, ни неба — только вязкий мрак вокруг. И фигура впереди. Снова он.

Парень стоял ко мне спиной, как и всегда. Тот самый светловолосый парень. Его кожа слабо светилась, подсвечивая рельеф мышц на спине, напряженные бедра.

В этот раз я не побежала. Я знала правила: шаг вперед — и он исчезнет, а я проснусь с колотящимся сердцем. Поэтому я осталась на месте, вцепившись босыми ногами в холодный камень плит. Я просто смотрела.

Он поднял руки.

Его движения были плавными, он выставил руки над головой, нечеловечески развернув их в разные стороны. Ладони раздвигали пустоту.

Вокруг шумела вода. Но только вслушавшись можно было различить яростное шипение. Оно шло отовсюду и ниоткуда, вибрируя в висках.

Сквозь этот шум пробились слова. Я нахмурилась, пытаясь разобрать их.

— Frígum sórun, roxál aquéna…

Голос был низким.

— Vérda — glárza.

Я вздрогнула. Это строчки из дневника.

— Zùrva sa, quà té na kóxa.

— Kràxsa perha na-kóxa.

Слова жгли язык. Хотелось повторить их, выпустить наружу, стать частью этого ритуала. Но я стиснула зубы до скрежета. Я помнила тот камень, выпавший из сна и синяк на бедре. Этот сон был материален. И если я вмешаюсь, последствия могут быть реальными.

Парень вдруг замер. Его руки, творившие магию, остановились. И он начал поворачивать голову. Я видела, как поворачивается его шея, видела край скулы, ухо, светлые пряди…

Но мир дрогнул и рассыпался. Глаза я открыла в ночной комнате.

Дни слились в одну тягучую петлю.

В субботу Лой не пришел. Сказал, что ему нездоровится. Я же думала, что он просто не выдерживает давления стен этого замка и общества Ардена, но не стала его удерживать.

Мы остались вдвоем.

Тишина в библиотеке без Лоя была более интимной. Я сидела, поджав под себя ногу. Персик лежал под столом, устроив тяжелую голову на моей стопе. Он выбрал меня сразу и бесповоротно. Его мерное дыхание и теплое брюхо грели лучше обогревателя. Я не решилась спрашивать, где он был эти недели, он бы не ответил так подробно, как я того хотела. Важнее было, что он сдержал обещание.

— Последнее сегодня, — выдохнула я, отодвигая несколько уже переведенных листов. Перед нами лежал последний конверт.

Арден сидел напротив, расслабленно откинувшись в кресле. Он был невозмутим, конечно, ведь из писем мы не вытянули ничего ценного.

— Ты устала, — заметил он. — Можем закончить завтра.

— Нет, — я упрямо мотнула головой. — Я хочу знать все.

Мы склонились над текстом. Плечи почти соприкасались.

— «Дорогой друг, этот путь был непрост для меня, но сегодня открыл важное познание», — перевела я. — От его познаний меня уже тошнит.

— Это явно метафора, — мягко поправил Арден.

Я отложила ручку и повернулась к нему. Я видела, как пульсирует жилка на его шее.

— Арден, — решилась я. — Кто такой Лоэрт?

— Почему ты спрашиваешь?

Я полезла в задний карман джинсов и достала фотографию мамы и мужчины рядом с ней. Лоэрт.

Я положила снимок на словарь.

— Потому что он здесь, — я ткнула пальцем в мужчину. — И он висит у вас в коридоре с датой 1890 год. И ты назвал его «дядей».

Персик завозился под столом, тяжело дыша.

Арден взял фото. Он смотрел на него долго, прищурившись.

— Лоэрт, — наконец произнес он, не поднимая глаз. — Он жил здесь раньше, очень давно. Сейчас он путешествует. Бывает здесь редко.

— Он выглядит так же, Арден. Спустя двадцать лет. И портрет.

— У нас хорошая генетика, — он попытался отшутиться, но вышло натянуто. — И художники склонны льстить заказчикам, изображая их вечно молодыми. А это фото… — он провел пальцем по лицу моей матери. — Видимо, они хорошо общались.

— Они были парой?

Вопрос повис в воздухе.

— Я не знаю, Мирна. Правда не знаю. Но если это так… Леонор бы рассказала тебе.

Дверь библиотеки распахнулась с таким грохотом, будто ее выбили ногой.

Персик вскочил, зарычав. Воспользовавшись моментом, я сменила ногу под собой.

На пороге стоял Корвен. Он выглядел взвинченным, его рубашка была расстегнута, оголяя массивную грудь, волосы всклокочены. Он обвел комнату лихорадочным взглядом и остановился на мне.

— А, Ключик здесь, — выплюнул он, криво ухмыляясь. — Какая неожиданность. Опять роешься в грязном белье?

Ключик. Снова это дурацкое прозвище.

Арден медленно встал, заслоняя меня собой.

— Выйди, Корвен, — его голос был ледяным. — Ты мешаешь.

— О, я мешаю? — Корвен шагнул внутрь, игнорируя рычание пса. — Простите, что прерываю ваше уединение. Просто подумал, что вам стоит знать.

Он подошел ближе, его глаза лихорадочно блестели. Он посмотрел на меня поверх плеча Ардена.

— Приехал Лоэрт.

Глава 25

Корвен отступил, пропуская нас.