Делагарди - Элизабет Кензи

— Прошу, — пропел он. — Не заставляйте предков ждать.

Но не я одна была напряжена. Настроение Ардена было заметно каждому — его плечи застыли, походка стала жесткой.

— Где он? — спросил Арден, не поворачивая головы.

— В кабинете, — лениво отозвался Корвен, шагая за нами. — Но Леонор настояла на ужине. Сказала, негоже встречать старейшину среди пыльных бумаг. Все спускаются в обеденную.

Мы свернули к лестнице. С каждым шагом вниз желудок выворачивало наружу. Пришлось сглотнуть вязкую слюну. Лоэрт. Человек с портрета 1890 года. Человек с фотографии моей матери. Возможно, мой отец. И сейчас я увижу его живым, дышащим, реальным. Может, удастся с ним поговорить, и все прояснится?

Мы вошли в малую столовую. Ту, где несколько дней назад Арден…

Я остановилась на пороге. Взгляд метнулся к дубовому столу. В памяти воскресло ощущение его рук на моей талии. Как он легко подхватил меня, как жесткое дерево натирало бедра, а он встал между моих ног. Я вспомнила жар его дыхания и горячую щеку на руке. Боже, о чем я думаю? Сейчас, когда решается, может быть, судьба всего моего прошлого, я пялюсь на стол и вспоминаю, как меня возбудил этот мрачный тип.

— Мирна!

Звонкий детский крик вклинился в мои мысли. Ко мне подбежала Кассандра. В своем строгом черном платье она выглядела как маленькая монахиня, но с совершенно беззаботной улыбкой.

— Ты пришла! — она обхватила меня руками за талию, уткнувшись носом в живот. — Я не знала, что ты здесь!

Я растерялась и положила руку на ее макушку, погладив жесткие волосы. Когда мы сдружились?

— Привет, Кассандра. Я… тоже рада тебя видеть.

— Поиграем? — она задрала голову, и ее косящий глазик уставился на меня. — У меня есть новые куклы.

— Обязательно, — пообещала я. — Позже, ладно?

— Кассандра, сядь на место, — голос Леонор был твердым. Она указала малышке на стул.

Девочка тут же отпустила меня и послушно засеменила к своему стулу.

— Может, мне уйти? — обратилась я к Ардену.

Ответ был предельно краток:

— Нет.

Зал наполнялся. Вошли Сальвен и Флорелла, кивнув нам. Следом появилась Нисса. Она выглядела изможденной: под глазами залегли синие тени, кожа в это месте была почти прозрачной, обнажая всю сеть капилляров. Беременность высасывала из нее все соки. Она тяжело опустилась на стул, поддерживая живот.

За ними вошел мужчина, которого я раньше не видела. Лет тридцати пяти, сутулый, в мешковатом пиджаке. В его темных волосах виднелись белые пряди — седое мелирование, которое выглядело как боевой окрас.

— Йорван, — прошептал Арден, заметив мой вопросительный взгляд.

— Где Яренс? Где Риэлна? — раздался громкий, властный голос от дверей.

Я обернулась.

Лоэрт.

Он был точно таким же, как на фото. Не считая густых бакенбард. Высокий, широкоплечий, с густой гривой каштановых волос, в которых не было ни единой седой нити. На нем был расстегнутый ворот рубашки, открывающий загорелую шею.

— Они давно здесь не появляются, — ответила Леонор, занимая свое место во главе стола. — Садись, Лоэрт. У нас гостья.

Он остановился, оглядывая стол. Его взгляд скользнул по Ардену, по Корвену, задержался на Ниссе с какой-то брезгливостью, и, наконец, уперся в меня.

В комнате стало так тихо, что я услышала, как тикают напольные часы. Я смотрела в глаза человеку, который, возможно, был моим отцом. Или нет. Его глаза были темно-карими, и ничего родственного в них я не увидела.

— Это Мирна, — представила Леонор. — Дочь Мэри. Нашей давней… служанки. Ты помнишь ее?

Лоэрт не дрогнул ни единым мускулом лица. Ни узнавания, ни удивления.

— Вот же стерва, — выплюнул он, глядя в глаза Леонор.

Я скрестила ноги под стулом.

Он оскорбил мою мать? Или меня? Или Леонор? Но она даже не моргнула, лишь уголок ее губ дрогнул в усмешке.

— Лоэрт! — ахнула Леонор, и ее маска невозмутимости треснула. — Не смей выражаться при детях!

Он лишь хмыкнул, отодвинул стул и плюхнулся на него, закинув руку на спинку.

— Вина, — бросил он в пустоту, и служанка тут же подскочила с бутылкой.

Ужин начался. Это была пытка. Лоэрт вел себя как хозяин, которому все надоели. Он жадно жевал, разрывая мясо ножом, перебивал, отпускал едкие комментарии.

— Йорван, — его голос прозвучал обманчиво мягко, нарушая звон вилок. — Я слышал, ты нашел те записи за семнадцатый год?

Седовласый мужчина вытер рот салфеткой, комкая ткань в пальцах.

— Да. Они были в нижнем хранилище. Я… я восстановил хронологию.

— Восстановил он, — Лоэрт хмыкнул, не глядя на него, а изучая бокал с вином на свет. — Ты скоро сам станешь пылью. Посмотри на себя. Сгорбился над бумажками, как стервятник над падалью. Историю переписывают те, кто выжил. А правда всегда уродлива, чтобы печатать ее в твоих книжках. Жги эти бумаги, Йорван.

— Кто-то должен хранить историю, — вступилась полноватая женщина рядом — Флорелла. Она накрыла руку Йорвана своей.

Интересно, кто они друг другу?

Лоэрт сощурился, приглаживая бакенбарды.

— Историю делают, милая Флорела. А хранят ее те, у кого кишка тонка творить.

Флорела фыркнула, убрав руку. Йорван сжался, став еще меньше.

— Лоэрт, мы за столом, — холодно напомнил Арден.

— Именно, — Лоэрт отсалютовал ему бокалом. — И стол этот накрыт для меня.

Он повернул голову к Ниссе. Та сидела прямо, отодвинув тарелку с мясом на край стола. Ее плечи медленно вздымались и резко ухали вниз.

— А ты чего не ешь? — спросил он, и в его голосе проскользнуло что-то похожее на извращенную заботу. — Хоть этого родишь нам?

Хоть этого — отозвалось эхом. Боже, бедная Нисса.

Нисса медленно подняла на него глаза. В них стояло отвращение, которое она пыталась скрыть за маской безразличия.

— Меня мутит.

— Еще бы, — усмехнулся Корвен, лениво подливая себе вина. Он даже не смотрел на нее. — Она третью ночь не спит.

Лоэрт принюхался, разглядывая ее впалые щеки и землистый цвет лица. Он подался вперед, хищно втягивая носом воздух.

— Ты совсем прозрачная, милая. Тебя что, не кормят? Или оно забирает все?

Серебро ударилось о фарфор с резким, визгливым лязгом. Нисса зажала рот рукой, сдерживая тошноту.

— Лоэрт, прекрати! — резко сказала Леонор.