Что случилось на балу? - Сабрина Джеффрис

Натаниэль заметно встревожился.

— Он на такое способен?

— Не думаю, но я знаю его только по встречам в доме Изольды. Я не так часто навещала ее, поскольку она не так дружна со мной, как с Верити и Дианой. И, как я уже говорила, мне крайне плохо удается различать благородных и недостойных мужчин. — Она сцепила кисти рук в замок, сложив их на талии. — Если вдруг, узнав правду, он начнет вести себя с Джоселин и Джимми высокомерно, это будет просто ужасно. Он будет ставить себя выше нее или, что еще хуже, станет подозревать ее в низких моральных принципах и следить за каждым ее шагом в поисках доказательств своей правоты. Она станет узницей кошмарного брака на всю свою жизнь. Ты можешь представить себе весь ужас подобной ситуации?

— Ты говоришь о своем собственном браке, — мягко сказал он.

— Не смей рассуждать о моем браке! — воскликнула она, безуспешно пытаясь унять дрожь в голосе. — Все это время ты знал, как непозволительно вел себя Сэмьюэл, знал то, о чем я только могла догадываться, но тебе и в голову не пришло предупредить меня, что он…

— Изменял тебе? Осквернил вашу брачную постель? Ты действительно хотела, чтобы я рассказал тебе правду после его смерти, когда это уже не имело значения?

— Это имело значение для меня! Все это время я думала, что, несмотря на его недостатки, он меня любил. Но даже это оказалось ложью.

События, о которых она узнала несколько минут назад, изменили ее отношение к Сэмьюэлу. Изменили ее отношение к самой себе. Была ли она способна полностью завоевать любовь и привязанность мужчины? Что, если нет? Могла ли она вообще доверять собственным чувствам? Все, в чем она была уверена, все, что она знала, оказалось неправдой.

Натаниэль сел рядом с Элизой и сжал ее ладони.

— Он любил тебя по-своему. Насколько я знаю, Джоселин была единственной женщиной, с которой он тебе изменил. В военном лагере многие мужчины начинают чувствовать одиночество и могут заняться такими вещами, на которые они никогда не решились бы дома.

— А ты? — спросила она. — Почувствовав одиночество вдали от дома, ты бы тоже стал совершать неблагопристойные поступки?

— Сейчас речь не обо мне, — неуверенно ответил он.

— Просто ответь на мой вопрос.

— Нет, думаю, что нет.

Она высвободила руки.

— Хотя, что еще ты мог сказать? Кто станет признаваться в обратном? Ни один мужчина не станет наговаривать на себя.

— То есть теперь ты называешь меня лжецом? — задал вопрос он, затем осекся и вздохнул. — Понимаю. Полагаю, сейчас ты относишься ко мне как к авантюристу, решившему добиться своего любыми средствами. Ты думаешь, что я буду лгать и обманывать, чтобы получить то, что мне нужно. — Он встал и попытался встретиться с ней взглядом. — Что ж. Тогда, с твоего позволения, я буду продолжать вести себя как авантюрист и задам тебе вопрос: как ты намерена поступить с Джоселин?

— Что ты имеешь в виду?

Он провел рукой по подбородку.

— Теперь, когда знаешь всю правду, что ты собираешься делать? Ты откажешься помогать ей… как своей клиентке?

И снова все его мысли занимала только Джоселин.

— Это невозможно, прошло слишком много времени. Ее дебют в самом разгаре. Если мы отменим какие-либо запланированные мероприятия с ее участием, это плохо отразится и на нас в том числе. Люди могут начать строить разные домыслы о причинах, по которым мы прекратили с ней сотрудничество. Если они найдут повод очернить ее, то охотно это сделают. Я не смогла бы так поступить ни с ней, ни с любой другой женщиной, даже зная, какие отношения у нее были с Сэмьюэлом. И я никогда не поступлю так с Джимми. Я не столь мстительна, как ты, видимо, предполагаешь.

— Я не имел в виду… Я вовсе не считаю тебя мстительной. Ты хороший человек. Я просто… хотел скоординировать твои планы со своими.

Она покраснела от гнева.

— Конечно, эти планы касаются Джоселин, кого же еще. Почему тебя так заботит ее будущее? Ты чем-то обязан ее отцу? Он… он спас твою жизнь в бою или сделал что-то другое?

Он моргнул — очевидно, этот вопрос застиг его врасплох.

— Он попросил меня стать ее опекуном, и я не могу отнестись к таким обязанностям легкомысленно.

— Но почему он попросил об этом тебя? — Резко вскочив, она подошла к нему вплотную. — Почему Джоселин так чертовски важна для тебя, что ради нее ты был готов рискнуть всем, что важно в жизни для меня и моих сестер?

— Я не хотел рисковать… — Он подыскивал слова. — Клянусь, я никогда не хотел причинить какой-либо вред тебе, или твоим сестрам, или «Элегантным событиям». Я просто вел себя как эгоист и не думал о последствиях.

— Просто… — повторила она с сарказмом.

Натаниэль не сказал больше ни слова, очевидно не собираясь отвечать на вопрос, и Элиза поняла, что он сделал свой выбор. Он выбрал свою подопечную. Он сделает все, что необходимо, чтобы защитить интересы Джоселин.

В других обстоятельствах Элиза сочла бы такое поведение достойным восхищения, но в тот момент ощущала только боль.

Она проглотила обиду.

— Мне придется рассказать сестрам о том, что произошло. Когда майор Куинн приедет к нам завтра, я попрошу его сохранить все в тайне ради меня, Дианы и Верити. Мы же дальние родственники, в конце концов. Но если мои доводы его не убедят… тебе придется найти другую стратегию, чтобы защитить Джоселин от его сплетен.

— Конечно. — Казалось, он хочет снова дотронуться до ее руки, но, если бы она позволила ему это сделать, не смогла бы сдержать водопад слез. Поэтому Элиза быстро повернулась к нему спиной.

— Я отправлю тебе записку, в которой сообщу о результатах этого разговора.

— Элиза, прошу тебя…

— Я совершенно не знаю тебя, Натаниэль. Я не могу доверять тебе, потому что за последние несколько недель ты лгал мне на каждом шагу.

— Не на каждом, — сказал он низким голосом, напряженным, вибрирующим от эмоций.

— Но я все равно не знаю, когда ты был собой, а когда просто манипулировал мной. И до тех пор, пока я не смогу разобраться в этом… — Элиза нервно сглотнула, пытаясь унять подступавшие к горлу слезы. Сделав глубокий вздох, она продолжила: — Я должна понять, как мне теперь относиться к тебе, и я смогу принять решение, только… если тебя не будет рядом. Джоселин может приходить как обычно, и твоя сестра, и Джимми всегда будут для нас желанными гостями. Но тебя я