Развод с драконом. Я стала хозяйкой запретного леса - Маргарита Фуаро

На Матвея с почерневшей рукой.

На Лину, Миру, Данко, Астена, Прохора, Алану за воротами, Ильтара, солдат, которых я даже не знала по именам, но уже не могла не считать пациентами.

— Нет, — сказала я честно. — Но мы пойдём.

Фонтан вспыхнул зелёным.

Дом открыл восточную дверь.

За ней не было обычного коридора.

Там стояла чёрная дорога.

Прямая.

Тихая.

И в самом конце её, далеко-далеко, горела башня мёртвого города.

Сердце Арвенна ждало.

Глава 34. Чёрная дорога

Чёрная дорога начиналась прямо за восточной дверью усадьбы.

Не тропа. Не коридор. Не лесная просека.

Дорога.

Ровная, гладкая, тёмная, будто её вылили из застывшей ночи. По краям не росла трава. Не было мха, корней, листьев. Даже Глухолесье отступало от неё, словно боялось касаться.

В самом конце, далеко за туманом, горела башня мёртвого города.

Сердце Арвенна.

Я стояла на пороге и понимала: если мы сейчас войдём, назад уже не вернёмся прежними.

Хотя смешно.

Куда уж прежними?

Я уже умерла в своём мире, проснулась в чужом теле, пережила развод с драконом, стала хозяйкой больного леса, лечила детей от древней гнили, спорила с Советом, закрывала армию на карантин и только что официально решила идти вскрывать сердце мёртвого королевства.

Прежняя Ева Сергеевна из районной поликлиники, наверное, посмотрела бы на меня и сказала:

“Коллега, вам бы отпуск”.

Жаль, отпуск в этом мире, кажется, выдавали только посмертно.

— Перед выходом, — сказала я, — проверка.

Северин, уже сделавший шаг к дороге, остановился.

Рейнар закрыл глаза с выражением человека, который почти привык подчиняться, но всё ещё страдал.

Матвей деловито поставил сумку на пол.

— Повязки?

— Есть.

— Мох-стерильник?

— Есть.

— Живая вода?

Матвей показал три маленькие фляги.

— Мало, но есть.

— Серебряные инструменты?

— Есть.

— Капсулы для заражённых образцов?

— Четыре.

— Мало.

— Больше дом не дал.

Стена рядом тихо скрипнула.

Я покосилась на неё.

— Дом считает, что я и так слишком много тащу?

На полу появилась ещё одна маленькая капсула.

— Спасибо. Видите? Разговоры помогают.

Рейнар тихо спросил:

— Вы всегда так общаетесь с древними силами?

— Как с упрямыми пациентами. Обычно работает.

Кайран стоял у фонтана, бледный, но собранный. Перед ним лежали листы предупреждений, списки заражённых артефактов, имена больных. Я оставляла ему усадьбу, Совет, лагерь армии за воротами и половину эпидемии.

По-хорошему, это было безумием.

По-плохому — выбора не было.

— Если связь с нами оборвётся, — сказала я, — вы продолжаете карантин. Никаких императорских печатей. Никакого огня у больных. Все новые симптомы записывать. Алане передать через ворота: тяжёлых не перевозить, пока Ильтар нестабилен.

Кайран кивнул.

— Если имперская армия потребует войти?

— Пусть ждёт.

— Если не станет?

Я посмотрела на него.

— Тогда напомните им, что первый дракон уже едва не умер у ворот. Второй может быть следующим.

Кайран помолчал.

— Вы быстро научились говорить языком власти.

— Нет. Я просто объясняю последствия отказа от лечения.

Леди Марена подошла ко мне и протянула маленький зелёный мешочек.

— Это порошок листа ревии. Снижает жар у драконов и людей. Осторожно: большая доза останавливает сердце.

— Вот умеете же вы делать подарки тревожными.

Она слабо улыбнулась.

— Вернитесь, госпожа Ева.

— Постараюсь.

— Нет, — сказала Лина от двери. — Надо говорить “вернусь”. Так лучше работает.

Я посмотрела на девочку.

Она стояла, укутанная в одеяло, с куклой под мышкой и лицом маленького командира, которого совершенно не устраивает дисциплина взрослых.

— Вернусь, — сказала я.

Лина кивнула.

— И всех приведёте.

Я не стала обещать.

И она это поняла.

Поджала губы, но промолчала.

Мира стояла рядом с Данко. Мальчик ещё был слаб, но уже сам держался на ногах. Он протянул мне маленькую деревянную птичку.

— Возьмите. Она не даёт заблудиться.

— Твоя?

— Теперь ваша. Только верните потом.

Вот это было хуже любой клятвы.

Я взяла птичку осторожно.

— Верну.

Северин смотрел на меня с какой-то тихой болью. Не торопил. Не закрывал собой. Просто ждал, пока я соберу все эти маленькие живые нити, ради которых стоит идти туда, куда идти нельзя.

Рейнар стоял рядом с носилками.

Да, стоял.

Я проиграла этот спор частично.

Он не согласился ехать лёжа всю дорогу, но согласился, что при первом приступе корни тащат его как мешок зерна. Я сочла это разумным компромиссом. Для дракона — почти чудо.

— Готовы? — спросил Матвей.

Нет.

Никто не был готов.

Поэтому я сказала:

— Идём.

Мы вступили на Чёрную дорогу.

Усадьба исчезла за спиной сразу.

Не постепенно. Не за поворотом. Просто дверь, свет, голоса детей — и всё оборвалось. Вокруг осталась только тьма дороги, серый туман и далёкая башня впереди.

Я резко обернулась.

Ничего.

— Это нормально? — спросила я.

Северин посмотрел назад.

— Для этой дороги — да.

— У нас очень разные понятия нормального.

Матвей шёл слева, опираясь на посох. Его древесная рука светилась тускло, но чёрнота не поднималась выше плеча. Хорошо. Пока хорошо.

Рейнар шёл медленно. Каждый шаг давался ему с усилием. На шее тёмные прожилки были почти неподвижны, но я видела, как он держит дыхание, когда боль накатывает.

— Рейнар.

— Я в порядке.

— Неправильный ответ.

Он выдохнул.

— Боль усилилась. Жар умеренный. Тяги к обращению нет. Голосов не слышу.

Я моргнула.

— Вот это правильный ответ.

— Я учусь.

Северин тихо сказал:

— Невероятно раздражает, правда?

— Очень, — признала я.

Рейнар почти улыбнулся, но дорога не дала этому моменту стать лёгким.

Туман впереди сгустился.

И из него вышла женщина.

Летиция.

Белое платье. Целое лицо. Нежная улыбка. Ожерелье Алого дома на шее — сияющее, алое, прекрасное. Она стояла прямо на дороге, будто ждала нас после приятной прогулки.

Рейнар остановился.

Северин сразу вытащил нож.

— Это не она, — сказала я.

— Какая проницательность, — улыбнулась Летиция.

— Вы слишком чистая. Настоящая сейчас трескается, как неудачная маска.

Улыбка стала холоднее.

— Ты стала дерзкой, пустышка.

— И вы всё ещё повторяете устаревший диагноз.

Она посмотрела на Рейнара.

— Милорд, вы правда идёте с ними? С бывшей женой, которая украла чужое тело, и принцем, чей предок утопил собственный народ?

Рейнар молчал.

Я не вмешалась.

Это была его проверка.

Летиция подошла к нему ближе.

— Вернитесь.