Тень Сицилийского ястреба - Полина Каминская

хотя и в ней недостатка не было, а за терпение. За умение ждать. За способность неделями, месяцами, иногда годами подбираться к цели так, что та сама открывала ему дверь.

В документах его имя всплывало редко. В слухах — постоянно. Но слухи не пришьешь к делу, а свидетели по какой-то удивительной закономерности либо меняли показания, либо уезжали, либо переставали дышать.

За это его и прозвали Лисом.

Маттео и Рик никогда не сталкивались с ним напрямую. Только слышали. Пересекались краями маршрутов, последствиями чужих операций, обрывками разговоров людей, которые говорили о Сарни шепотом, даже находясь в запертых комнатах. Этого было достаточно, чтобы понять главное: если Валле назвал правду, игра изменилась.

И стала намного хуже.

Рик провел мокрыми руками по лицу, будто пытаясь окончательно стряхнуть с себя остатки ночи.

— Тогда понятно, почему Элио несколько раз упоминал какого-то Лиса, — сказал он. — Я уже решил, что у него крыша поехала после твоих… методов.

Он попытался усмехнуться, но улыбка вышла кривой и тут же погасла. Рик посмотрел на воду, потом снова на Маттео.

— Стоп.

В его голосе появилась резкость.

— Если это действительно он, значит, кто-то заказал тебя ему?

Слова прозвучали просто, почти буднично, но Рика будто окатило холодом. Он резко выпрямился, уже полностью забыв о руках, о воде, о фургоне, в котором ждал избитый Валле. Перед ним внезапно выстроилась картина: Сарни, заказ, Маттео как цель, Владлена как рычаг. И эта картина была слишком логичной, чтобы ее можно было сразу отбросить.

Маттео не ответил сразу.

Он достал сигарету, но не закурил. Просто прокрутил ее между пальцами, глядя на белый фильтр с таким выражением, словно пытался найти на нем ответ.

— Это было бы слишком просто, — наконец произнес он.

— Слишком просто? — Рик горько хмыкнул. — Маттео, мы говорим о Вито Сарни. Если он в деле, слово «просто» вообще стоит забыть.

— Именно.

Маттео поднял глаза.

— Он не берет пленных без необходимости. Почти никогда. Он не любит лишних переменных. Если бы ему заказали меня, он не стал бы строить спектакль с похищением Владлены. Ему было бы проще снять меня где угодно. На выезде. На подъезде к дому. В машине. Через окно. В толпе. На лестнице. Он бы не трогал ее, если бы целью был только я.

Рик сжал челюсти.

Логика была железной. И от этого становилось только хуже.

— Может, заказчик хотел, чтобы ты помучился, — сказал он. — Может, дело не в чистом устранении. Может, кто-то хочет не убить тебя, а сломать.

Маттео едва заметно дернул головой, словно эта мысль уже приходила ему в голову и он не хотел возвращаться к ней снова.

— Тогда Сарни все равно не подходит.

— Почему?

— Потому что он профессионал, а не театральный палач. Он не делает грязную работу ради чьего-то удовольствия. Если берет заказ, то выполняет его так, чтобы не пришлось возвращаться. Похищение Владлены — слишком шумно. Слишком лично. Слишком рискованно.

Рик замолчал.

За их спинами хлопнула дверца фургона. Один из людей Маттео что-то сказал другому вполголоса, но слов было не разобрать. Ветер донес только обрывок смеха, нервного и короткого.

Рик повернулся к пристани, потом обратно к Маттео.

— И что это значит?

Он действительно хотел, чтобы Маттео сейчас дал ему готовый ответ. Четкий. Холодный. Такой, каким Маттео умел резать хаос на части. Но впервые за долгое время Рик увидел: у друга нет уверенности. Есть догадки, опасные варианты, несколько линий, уходящих в темноту, но нет главного — точки, в которую можно ударить.

Маттео сунул незажженную сигарету обратно в пачку.

— Либо Валле врет, чтобы протянуть время…

— Либо?

Маттео посмотрел на воду. В предрассветной серости его лицо казалось старше, жестче, почти чужим.

— Либо Сарни тоже пешка.

Рик медленно выдохнул.

Эта мысль была хуже первой.

Если Вито Сарни был всего лишь исполнителем — пусть дорогим, опасным, легендарным, — значит, над ним стоял кто-то еще. Кто-то с достаточными деньгами, влиянием или компроматом, чтобы заставить Лиса участвовать в чужой игре. Кто-то, кто не боялся ни Сарни, ни Маттео. Или, что еще хуже, знал их обоих достаточно хорошо, чтобы просчитать несколько ходов вперед.

— Пешка, — повторил Рик тихо. — Черт.

Маттео повернулся к машине.

— Поехали.

— А Валле?

— Довезем. Разговор с ним еще не закончен.

В его голосе не было угрозы. Только факт. От этого фраза прозвучала страшнее.

Рик бросил последний взгляд на воду, где уже не осталось ни следа крови, и пошел следом. На ходу он вытер мокрые руки о штаны, хотя смысла в этом почти не было. Холод впитался в кожу, и пальцы слушались хуже обычного.

Они вернулись к машине. Фургон тронулся первым, медленно выруливая с пристани. Красные габаритные огни качнулись в сером мареве, словно два тусклых глаза, и поползли по дороге.

Маттео сел за руль. Рик занял пассажирское место, но на этот раз уже не стал ни шутить, ни искать салфетки. Он смотрел вперед, туда, где дорога уходила между складов и растворялась в городе, который еще спал, не подозревая, что где-то в его глубине уже начала двигаться новая, невидимая угроза.

Маттео завел двигатель.

Машина дернулась с места.

Обратная дорога прошла в полной тишине.

Но это была не пустая тишина. В ней работали мысли, складывались версии, всплывали старые имена, связи, долги и предательства. Рик то и дело бросал короткие взгляды на Маттео, пытаясь понять, о чем тот думает, но лицо друга снова стало непроницаемым.

Только пальцы на руле выдавали его. Они сжимали кожу слишком сильно.

Маттео думал не о Сарни. Не о Валле. Не даже о том, кто стоит за всем этим.

Он думал о Владлене.

Если Лис действительно был рядом, если похищение было не ошибкой, не случайным рычагом давления, а частью большой схемы, значит, она оставалась в центре этой схемы. Не слабым местом. Не случайной жертвой. Ключом.

И это меняло все.

На ближайшем повороте город встретил их первыми огнями, холодными витринами и мокрым асфальтом. Где-то впереди начинался новый день.

Для Маттео он уже пах кровью.

Когда они вернулись домой под утро, небо уже начало сереть. Маттео был измотан, на скуле темнела ссадина, а на рубашке — чужая кровь. Он хотел сразу пройти в кабинет, но остановился у двери гостиной.

Владлена спала на диване, укрывшись тонким пледом. Книга выпала из