Тень Сицилийского ястреба - Полина Каминская

любила фотографировать. Людей, улицы, окна после дождя, старые двери, случайные взгляды. Всё, что другие обычно не замечают.

Маттео посмотрел на неё внимательнее.

— Почему «раньше»?

Владлена пожала плечами.

— Не сложилось.

— Это не ответ.

— Для тебя, возможно. Для большинства людей — очень даже ответ.

— Почему? — повторил он.

Она вздохнула. Не тяжело, скорее привычно, как человек, который уже давно не злится на прошлое, но всё ещё помнит его вкус.

— Сначала не хватало денег на нормальное оборудование и обучение. Камера, объективы, курсы, поездки — всё это казалось чем-то из другой жизни. Я фотографировала на старенький телефон и думала: ну ничего, потом. Потом заработаю, куплю, научусь. Потом всё будет.

Она усмехнулась и бросила ракушку обратно на песок.

— А потом я пошла работать. Сначала, чтобы помочь дома. Потом, чтобы платить за жильё. Потом появились какие-то постоянные траты, проблемы, усталость. И это «потом» всё отодвигалось, отодвигалось… пока однажды не стало казаться смешным.

Маттео молчал.

Он слушал её так, как умел слушать редко: не перебивая, не анализируя вслух, не предлагая решение сразу. Просто впитывал каждое слово, будто она рассказывала не о камере и курсах, а о чём-то куда более важном. Может, так и было.

— А если бы сейчас тебе дали возможность? — спросил он.

Владлена повернула к нему лицо.

— Возможность?

— Да. Камеру. Обучение. Время. Всё, что нужно.

Она улыбнулась, но улыбка вышла какой-то неуверенной.

— Сейчас это уже кажется детским хобби.

— Это не ответ, — снова сказал Маттео.

— У тебя сегодня заело?

— Я жду нормального ответа.

— Маттео…

— Что?

Она посмотрела на него почти с укором, но в глазах уже прятался смех.

— Нельзя просто взять и вернуть мечту человеку, как забытый шарф.

— Почему нет?

— Потому что мечты не лежат в шкафу.

— Значит, ты плохо складываешь вещи.

Владлена не выдержала и рассмеялась.

Смех вырвался легко, звонко, совсем по-другому, чем в последние дни. Он поднялся над пляжем, смешался с шумом прибоя, и Маттео поймал себя на странной мысли: ему нравится этот звук. Не просто приятен — нужен. Как доказательство, что всё ещё существует жизнь, которую не нужно контролировать, защищать, покупать или разрушать.

— Ты невозможен, — сказала она, качая головой.

— Мне говорили.

— Часто?

— Постоянно.

— И ты гордишься?

— Разумеется.

Она снова засмеялась, а он вдруг подумал, что если бы у него действительно была мечта, она могла бы звучать именно так. Смехом женщины рядом с ним ночью у моря. Без страха. Без крови на руках. Без необходимости оглядываться.

Мысль была настолько чужой, что Маттео почти рассердился на себя.

Он перевёл взгляд на воду.

— У тебя хороший глаз, — сказал он.

Владлена моргнула.

— Что?

— Ты замечаешь детали. Людей. Настроение. То, что другие пропускают. Это важно для фотографии.

Она удивилась.

— Откуда ты знаешь?

— Я знаю многое.

— Какой скромный ответ.

— Зато честный.

— Ты видел мои фотографии?

Маттео слегка помедлил.

— Несколько.

Владлена остановилась.

— Несколько?

Он тоже остановился, но на её возмущение отреагировал с невозмутимостью человека, который не видит проблемы там, где она явно есть.

— В твоём телефоне.

— Ты смотрел мой телефон?

— В целях безопасности.

— Конечно, — протянула она. — А фотографии котов и закатов представляли особую угрозу?

— Некоторые коты выглядели подозрительно.

Она прижала ладонь ко лбу.

— Боже.

— Кстати, закат у моста был неплохой.

Владлена медленно опустила руку и посмотрела на него внимательнее.

— Ты правда так думаешь?

— Я не раздаю комплименты из вежливости.

— Да, это я уже заметила.

— Кадр хороший. Свет пойман правильно. Композиция не случайная. Ты ждала, пока человек с зонтом войдёт в отражение?

Владлена замерла.

На мгновение её лицо изменилось. С него словно спала привычная защита, и наружу выглянула та девушка, какой она могла быть в другой жизни: увлечённая, горящая, живая. Та, что могла часами бродить по улицам с камерой, забывать поесть, промокать под дождём ради одного кадра и смеяться над собственным безумием.

— Да, — тихо сказала она. — Ждала. Минут пятнадцать. Все смотрели на меня как на ненормальную.

— Они просто не видели кадр.

Владлена отвела взгляд.

Что-то тёплое и опасное разлилось у неё внутри.

Он не просто слушал. Он увидел. Понял такую маленькую, никому не нужную часть её жизни — и от этого стало почему-то труднее дышать.

Легче было бы, если бы он оставался холодным. Неприступным. Человеком из другого мира, куда ей не нужно заглядывать. Тогда можно было бы злиться, бояться, отталкивать. Но он стоял рядом на ночном пляже, говорил о её старых фотографиях так, будто они имели значение, и этим делал что-то гораздо более опасное, чем любые угрозы.

Он становился близким.

— А ты? — спросила она, стараясь вернуть голосу лёгкость. — У тебя в телефоне, наверное, только списки, карты, документы и фотографии людей, которым лучше не встречаться с тобой в тёмном переулке?

— Ещё календарь.

— О, простите. Как романтично.

— И прогноз погоды.

— Всё. Передо мной человек-загадка.

Маттео посмотрел на неё с едва заметной усмешкой.

— У меня есть одна фотография моря.

Владлена удивлённо подняла брови.

— Серьёзно?

— Да.

— Ты её сам сделал?

— Да.

— Покажи.

— Нет.

— Почему?

— Она плохая.

— Тем более покажи. Я как бывшая почти-фотограф должна оценить масштаб трагедии.

— Нет.

— Боишься критики?

— Я ничего не боюсь.

— Тогда покажи.

Он выдержал её взгляд. Владлена тоже не сдавалась. Несколько секунд они стояли посреди пустого пляжа, словно вели молчаливую дуэль. Потом Маттео сдался первым — или сделал вид, что сдался. Достал телефон, быстро нашёл снимок и протянул ей.

Владлена взяла аппарат осторожно, хотя сама не поняла почему.

На экране было море. Серое, почти чёрное, под тяжёлым небом. Горизонт слегка завален, фокус неидеальный, свет плоский. Фотография и правда была не слишком удачной с технической точки зрения. Но в ней было что-то странное. Одиночество. Простор. Холод. Такая тишина, от которой становилось неуютно.

— Где это? — спросила она.

— В Италии. Давно.

— Ты был один?

— Да.

Она посмотрела на снимок ещё раз.

Теперь он казался другим.

Не плохим.

Личным.

— Горизонт завален, — сказала она мягко.

— Я предупреждал.

— И свет скучный.