Тень Сицилийского ястреба - Полина Каминская

Они направились к машине. Двигатель ещё не успел остыть; из-под капота поднимался слабый пар, смешиваясь с влажным воздухом. Маттео сел за руль, Рик — рядом, но двери закрылись почти одновременно, и на несколько секунд салон погрузился в тяжёлую тишину.

За стеклом медленно проплывали пустые улицы. Город только начинал засыпать: редкие фонари, закрытые ставни, мокрые фасады домов, тёмные силуэты деревьев у обочины. Всё выглядело привычно, почти спокойно. Но Маттео знал: это спокойствие обманчиво. Под ним, как под тонкой коркой льда, уже шевелилось что-то большое.

Он подозревал, кто мог стоять за всем этим.

Не с самого начала. Тогда всё выглядело как обычное похищение, пусть и дерзкое. Потом появился Марко Валле. Затем — имя. А теперь, после того как самого Витто удалось взять почти без сопротивления, картина начала складываться в неприятный, но слишком знакомый узор.

Лис не попадался так легко.

Сарни мог исчезнуть из города за час. Мог сменить имя, документы, лицо. Мог устроить засаду, сжечь все следы, оставить после себя только слухи и мёртвых свидетелей. Он годами уходил от тех, кто был богаче, злее и лучше подготовлен. Его боялись не потому, что он стрелял метко. Метко стреляли многие. Сарни боялись потому, что он никогда не оказывался там, где его ждали.

А сегодня он оказался.

Слишком удобно. Слишком чисто. Слишком похоже на спектакль, где каждому заранее отвели роль.

Рик бросил на Маттео быстрый взгляд.

— Ты молчишь так, будто уже знаешь имя.

Маттео не ответил сразу. Он вёл машину ровно, почти медленно, но пальцы на руле лежали жёстко.

— Не знаю, — сказал он наконец. — Но догадываюсь.

— Тогда скажи.

— Нет.

— Почему?

— Потому что если я произнесу это имя вслух, тебе захочется действовать прямо сейчас.

Рик хмыкнул.

— А тебе нет?

Маттео посмотрел на дорогу.

— Мне хочется действовать правильно.

Эти слова прозвучали спокойнее, чем должны были. Но внутри него уже поднималась холодная ярость — не горячая, не слепая, а выверенная, точная, способная ждать. Та самая ярость, благодаря которой он когда-то поднялся туда, где другим не хватало ни ума, ни выдержки, ни жестокости.

В Италии оставалось не так много людей, способных заплатить любые деньги, чтобы убрать Маттео. Ещё меньше — тех, кто решился бы сделать это не прямым ударом, а через Владлену, через Валле, через Сарни. Это требовало не только денег. Это требовало доступа, терпения и уверенности в собственной безнаказанности.

Значит, слухи всё-таки поползли по улицам.

Слухи о том, что Маттео собирается отойти от дел. Что устал. Что слишком привязался к женщине. Что стал осторожнее. Мягче. Уязвимее.

Кто-то услышал это и поверил.

Кто-то решил, что трон уже шатается.

Кто-то, у кого хватало связей, амбиций и наглости, решил: если убрать Маттео сейчас, пока он смотрит в сторону Владлены, можно занять его место без долгой войны.

Маттео почти усмехнулся.

Почти.

Они не понимали главного.

Он мог уйти от дел. Мог бросить деньги, дома, связи, имена — всё, что строил годами. Мог исчезнуть, если сам этого захочет. Но позволить кому-то забрать его власть силой? Позволить использовать Владлену как рычаг? Позволить решить за него, когда он станет слабым?

Нет.

Этого не будет.

— Маттео, — тихо сказал Рик.

— Что?

— Если за этим стоит тот, о ком ты думаешь… всё станет грязно.

Маттео чуть повернул голову. На его лице впервые за всё утро появилось выражение, похожее на холодную усмешку.

— Рик, — сказал он спокойно, — оно уже стало грязно.

Машина свернула на узкую дорогу, ведущую к старому складу за портом.

И Маттео собирался выяснить, кто держит поводок Лиса.

Любой ценой.

Владлена

В особняке в это время Владлена стояла на террасе, кутаясь в плед. Ночь была душной, море внизу рокотало, предупреждая о шторме. Тереза бесшумно подошла сзади, поставив на столик чашку молока, к которой Владлена так и не прикоснулась.

— Он снова не вернется до утра? — тихо спросила девушка.

Тереза посмотрела на нее с бесконечной мудростью в выцветших глазах.

— Когда мужчина одержим защитой, он забывает о покое. Его сердце уже выбрало цель. И эта цель — вы, деточка.

— А если эта цель его разрушит? — Владлена обернулась.

— Тогда ему нужна не только война, — ответила Тереза. — Ему нужен кто-то, кто напомнит, что под этой броней еще бьется живое сердце.

Когда Маттео вернулся, он не пошел к Рику и не спустился к пленным. Он стоял на заднем дворе у кромки сада, глядя на черную гладь воды. Владлена нашла его сама. Она вышла босиком по влажному камню террасы, не боясь ни холода, ни его тяжелой ауры.

— Ты опять закрылся от всех, — сказала она.

Маттео не обернулся, но его плечи едва заметно расслабились.

— Так легче думать.

— Нет. Так тебе легче не чувствовать, — возразила она, подходя вплотную.

Они пошли вдоль берега. Лунная дорожка дрожала на воде, а волны слизывали их следы на песке. Владлена шла рядом, касаясь его руки — сначала мимолетно, а затем крепче, словно удерживая его в реальности. Тишина между ними больше не была враждебной; она была выжидающей.

— Ты боишься? — спросила она.

Маттео остановился и посмотрел на нее так честно, что ей стало страшно.

— Да.

— Из-за Вито Сарни? Из-за Лиса?

— Нет. Из-за того, что однажды я приду, а тебя здесь не будет. Что я опоздаю на одну секунду.

Владлена замерла. Ветер трепал ее волосы, забрав одну прядь к губам. Маттео сделал шаг, осторожно убирая ее прядь пальцем. Его рука была горячей, несмотря на ночную прохладу.

— Ты не опоздаешь, — прошептала она.

Он не ответил словами. Он поцеловал ее. Это не был жест обладания, к которому она привыкла. Это был поцелуй человека, который нашел единственную опору над пропастью. Владлена ответила сразу, обнимая его за шею, чувствуя, как его пальцы сжимаются на ее талии. В этом моменте растворилось всё: его жестокое ремесло, её страхи и таинственный «Лис», ждущий звонка в полдень.

— Ты сводишь меня с ума, — хрипло выдохнул он, коснувшись губами ее виска.

— А тебе это не нравится? — она чуть улыбнулась, глядя в его потемневшие глаза.

— Это пугает меня больше, чем любая война. Потому что теперь мне есть что терять.

Они долго еще шли