Тень Сицилийского ястреба - Полина Каминская

Опасный. Жестокий, когда нужно. Властный. Человек, которого боятся. Человек, который привык решать чужие судьбы. Человек, рядом с которым нельзя быть уверенной, что завтра будет обычным.

Но сейчас он сидел рядом с ней на холодном парапете, ел лимонное мороженое, держал её туфли у своей ноги и спорил о чайках.

— Не знаю, — честно сказала она. — Наверное, в этом и проблема.

— Почему проблема?

— Потому что я начинаю видеть не только то, что должна.

Маттео медленно выдохнул.

— А что ты должна видеть?

Владлена посмотрела на него.

— Человека, от которого надо держаться подальше.

Между ними повисла пауза.

Он не стал спорить.

И это почему-то задело сильнее, чем если бы он начал убеждать её в обратном.

— Разумный совет, — сказал он наконец.

Она горько усмехнулась.

— Вот именно.

— Но ты плохо следуешь разумным советам.

— Ты тоже.

Он посмотрел на неё прямо.

— Да.

Одно короткое «да» прозвучало почти как признание.

Владлена почувствовала, как сердце снова сбилось. Ей захотелось коснуться его руки. Просто пальцами. Проверить, настоящий ли он сейчас. Но она не решилась.

А Маттео вдруг сам потянулся к ней.

Не резко, не уверенно, как делал всё остальное, а медленно — оставляя ей возможность отстраниться. Его пальцы коснулись пряди её волос, которую ветер приклеил к влажной щеке. Он убрал её за ухо. Простое движение. Невинное. Почти случайное.

Но Владлена перестала дышать.

Его рука задержалась на секунду дольше, чем нужно. Большой палец едва коснулся её скулы.

— Ты плакала, — сказал он тихо.

Она попыталась отвернуться.

— Нет.

— Владлена.

— Немного.

— Из-за меня?

Она хотела соврать.

Очень хотела.

Но ночь у моря, видимо, не терпела лжи.

— Из-за того, что будет потом, — сказала она.

В его лице что-то изменилось. Едва заметно, но она увидела.

— Я не хочу, чтобы ты страдала.

— Тогда не решай за меня, как мне будет лучше.

Он убрал руку.

— Если я не буду решать, тебя могут снова найти.

— Я знаю.

— Ты не знаешь всего.

— А ты не знаешь, каково это — когда тебя спасают так, будто одновременно прощаются.

Маттео сжал челюсть.

Она увидела, как тяжело ему дались её слова. И почти пожалела. Почти.

Потом он тихо произнёс:

— Я не умею иначе.

Владлена посмотрела на него и вдруг поняла: это, наверное, самое честное, что он сказал ей за весь вечер.

Не умею иначе.

Не «не хочу». Не «мне всё равно». Не «так надо».

Не умею.

В этом было больше правды о нём, чем в любых рассказах о прошлом.

Она осторожно положила свою ладонь рядом с его рукой на холодный камень. Не накрыла. Просто рядом.

— Тогда учись, — сказала она мягко.

Маттео посмотрел на их руки.

Между пальцами оставалось несколько сантиметров. Ничтожное расстояние. Для любого другого человека — пустяк. Для него — пропасть.

Он мог бы взять её за руку. Мог бы сказать что-нибудь правильное. Мог бы пообещать, что через год будет рядом, что не отпустит, что найдёт способ.

Но Маттео не давал обещаний, если не был уверен, что сможет их выполнить.

А в её глазах сейчас было столько надежды, которую она отчаянно пыталась спрятать, что ложь стала бы преступлением.

Он не сказал ничего.

Только сдвинул руку чуть ближе.

Их мизинцы соприкоснулись.

Владлена опустила глаза.

Так мало.

Так невозможно много.

Они сидели так долго. Мороженое окончательно растаяло, лимонная капля упала Маттео на пальцы, но он даже не заметил. Ночь вокруг продолжала жить: где-то проехала машина, хлопнула дверь, старик в магазине наконец выключил свет, чайка на урне одержала победу над каким-то бумажным пакетом.

Владлена первой нарушила молчание.

— Если бы у меня была камера, я бы сейчас сделала кадр.

— Чего?

— Твоей руки.

Он удивлённо посмотрел на неё.

— Моей руки?

— Да.

— Почему?

Она чуть улыбнулась.

— Потому что никто бы не поверил, что ты можешь держать мир не только за горло.

Маттео долго смотрел на неё.

Потом очень тихо сказал:

— А как ещё?

Владлена повернула ладонь и осторожно коснулась его пальцев.

На этот раз он не отстранился.

— Вот так, — сказала она.

И он понял.

Не умом — умом он понимал слишком многое и слишком быстро. А чем-то другим, куда более опасным. Тем самым местом, где когда-то оборвались мечты и остались только цели.

Его пальцы медленно переплелись с её.

Владлена не улыбнулась. Не сказала ничего. Просто посмотрела на море, будто боялась, что если повернётся к нему, момент разрушится.

Но он не разрушился.

Он остался.

Маленький, невозможный, украденный у их жизни.

Они были людьми из разных миров. Она — из мира, где мечты сначала откладывают из-за денег, потом из-за усталости, но всё равно хранят где-то внутри, как старую фотографию в потрёпанном конверте. Он — из мира, где мечты считаются слабостью, а счастье всегда имеет цену, которую кто-то должен заплатить.

Но этой ночью их миры подошли слишком близко.

Настолько, что между ними уже не помещался страх.

Только шум моря.

Только холодный камень под ладонями.

Только его пиджак на её плечах.

Только её пальцы в его руке.

И ощущение, что, может быть, не все разрушенные миры нужно строить в одиночку.

После той ночи у моря между ними многое изменилось, хотя вслух почти ничего не было сказано. Владлена чувствовала это в мелочах: в том, как Маттео задерживал на ней взгляд дольше обычного, будто каждый раз проверял, действительно ли она рядом; в том, как его ладонь иногда касалась её спины, когда он проходил мимо, — коротко, почти незаметно, но от этого прикосновения у неё всякий раз сбивалось дыхание.

«Слишком заметно», — думала она, отворачиваясь, будто это могло спрятать её реакцию.

Но спрятать было сложно. Особенно от него.

Маттео тоже изменился. Не внешне — в нём по-прежнему оставалась та же собранность, та же привычка держать всё под контролем, та же тихая, опасная напряжённость. Но теперь в его взгляде появлялось что-то ещё: задержка, сомнение, почти неуловимая мягкость, которую он тут же прятал, стоило кому-то войти в комнату.

Владлена замечала это и невольно злилась на себя за то, что ей этого мало. Ей хотелось не намёков, не украденных касаний, не взгляда, который исчезает прежде, чем становится слишком честным. Ей хотелось знать, что он думает. Хоть иногда. Хоть чуть-чуть.

Однако