Тень Сицилийского ястреба - Полина Каминская

властный, опасный. И где-то под этой оболочкой — мальчик с кровью на рукаве, который говорил другому ребенку «не бойся», хотя сам боялся.

— Когда ты снова появился в его жизни, он вспомнил всё?

— Конечно вспомнил. Он просто делал вид, что нет, — Рик усмехнулся. — Это его любимый трюк. Отрицать очевидное с таким лицом, что ты начинаешь сомневаться в собственном здравомыслии.

Владлена невольно улыбнулась сквозь тяжелые мысли.

— Похоже на него.

— Ещё как. Но потом был один случай.

Рик замолчал.

— Какой?

— Один из его людей решил, что я слишком быстро оказался близко. Решил проверить меня самостоятельно. Без приказа.

Владлена напряглась.

— И?

— Он подстроил мне ловушку. Подкинул деньги, документы, сделал вид, будто я продаю информацию конкурентам. Всё было красиво. Даже я бы себе не поверил. Меня привели к Маттео ночью. Я помню этот кабинет. Темный, только лампа на столе. Он сидел и смотрел на меня так, будто уже похоронил.

— Ты объяснил?

— Пытался. Но когда тебя обвиняют в предательстве в доме человека, который не прощает предательства, слова звучат жалко.

— Что он сделал?

Рик медленно повернулся к ней.

— Он дал мне нож.

Владлена побледнела.

— Зачем?

— Сказал: «Если ты врешь, порежь себя сейчас. Если говоришь правду — докажи, что не боишься умереть за неё».

— Это ужасно, — выдохнула она.

— Это Маттео тех лет, — тихо ответил Рик. — Он был жесток. Не потому, что родился таким, а потому что его убедили: иначе нельзя.

— И что сделал ты?

Рик пожал плечами, но пальцы его едва заметно дрогнули.

— Я взял нож. Положил перед ним рукоятью к нему и сказал: «Если ты не веришь мне после всего, что было, тогда убивай сам. Я за тебя твою работу делать не буду».

Владлена смотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Ты сумасшедший.

— Многие так говорили.

— И он?

— Он молчал. Очень долго. Потом рассмеялся. Первый раз за всё время, что я его знал. Не радостно, нет. Скорее так, будто в нем что-то треснуло. А потом приказал найти настоящего предателя.

— Нашли?

— Да.

— И что было с тем человеком?

Рик отвел взгляд.

— Неважно.

Владлена поняла по его лицу, что спрашивать не стоит.

— С той ночи он стал тебе доверять?

— Не сразу полностью. Но начал. А через год я уже был рядом почти постоянно. Не потому что он меня приблизил из сентиментальности. Маттео не из тех, кто раздает места у себя за красивые воспоминания. Я доказал, что полезен. Быстр, умен, не задаю лишних вопросов и умею сохранять лицо, когда хочется орать.

Он снова попытался улыбнуться.

— Последнее особенно пригодилось.

Владлена опустила взгляд на свои руки.

— Ты любишь его.

Рик застыл.

Она поспешно добавила:

— Не так. Я имею в виду… как брата.

Он долго молчал, затем тихо сказал:

— Да. Наверное. Хотя в нашем мире такие слова звучат смешно. Мы не говорим друг другу подобное. Мы просто стоим рядом, когда все остальные отходят.

Владлена почувствовала странную, болезненную нежность. Впервые она увидела Маттео не одиноким монолитом, а человеком, рядом с которым всё это время был кто-то, кто помнил его настоящим.

— Спасибо, — сказала она.

Рик резко обернулся.

— Не благодари. Я уже сказал больше, чем должен.

— Я никому не скажу.

— Маттео узнает.

— Откуда?

Рик посмотрел на нее с почти усталым весельем.

— Потому что он Маттео. Он замечает даже тишину, если она изменилась.

В этот момент где-то в глубине дома хлопнула входная дверь. Владлена вздрогнула. Рик тоже услышал. Его лицо мгновенно закрылось привычной маской, будто только что не было ни исповеди, ни старых шрамов, ни имени Артур, прозвучавшего в комнате как заклинание.

Из холла донеслись тяжелые шаги.

Маттео вернулся. Он появился на пороге гостиной через несколько секунд — высокий, мрачный, в темном пальто, на воротнике которого блестели капли дождя. Его волосы были влажными, лицо усталым, но взгляд, как всегда, оставался острым.

Он остановился, заметив их вдвоем.

Сначала посмотрел на Владлену. Потом на Рика. Потом снова на Владлену.

В комнате стало холоднее.

— О чем говорили? — спросил Маттео ровным голосом.

Рик усмехнулся так легко, будто последние полчаса рассказывал анекдоты.

— О погоде. О твоем отвратительном вкусе в шторах. И о том, что в этом доме катастрофически не хватает нормального вина.

Маттео не улыбнулся.

— Я спрашивал не тебя.

Его взгляд остановился на Владлене.

Она почувствовала, как внутри поднимается паника, но заставила себя не отводить глаз. Ещё утром она, возможно, промолчала бы. Сделала вид, что ничего не произошло. Сейчас же после истории Рика молчание показалось бы предательством.

— Я спрашивала о тебе, — сказала она.

Рик едва заметно прикрыл глаза, будто мысленно попрощался с жизнью.

Маттео медленно снял перчатки.

— И?

— И Рик не хотел говорить.

В комнате повисла напряженная пауза.

Маттео перевел взгляд на него.

— Но сказал.

Рик поднял руки в примирительном жесте.

— Немного. В общих чертах. Без художественных подробностей.

— Рик.

Одно слово прозвучало так, что даже Владлене стало не по себе. Но Рик не опустил глаз.

— Она не дура, Маттео. И не пленница без права понимать, где находится.

Лицо Маттео окаменело.

— Выйди.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Я сказал: выйди.

Рик посмотрел на Владлену. В его взгляде была тревога, но и предупреждение: теперь она сама выбрала этот путь.

— Кричи громче, если он начнет быть невыносимым, — сказал он с нарочитой легкостью. — Я постараюсь сделать вид, что не подслушиваю под дверью.

Маттео метнул в него такой взгляд, что любой другой человек предпочел бы исчезнуть мгновенно. Рик, однако, лишь ухмыльнулся и вышел.

Дверь закрылась.

Владлена осталась с Маттео наедине.

Он стоял неподвижно, слишком спокойный для человека, который вот-вот взорвется.

— Что именно он рассказал? — спросил Маттео.

— Достаточно, чтобы я поняла, почему ты ему доверяешь.

— Это не твое дело.

— А что здесь мое дело? — Владлена поднялась. — Скажи мне. Я живу в твоем доме, хожу под твоей охраной, засыпаю и просыпаюсь среди людей, которые знают о тебе больше, чем я. Ты решаешь, куда мне можно, с кем говорить, что слышать. Но как только я пытаюсь понять, кто ты, ты отвечаешь: