Тень Сицилийского ястреба - Полина Каминская

— Мне нужно, чтобы ты была готова.

Владлена выпрямилась.

— К чему?

Он не ответил сразу, и именно это молчание заставило её насторожиться сильнее, чем любые слова.

— Маттео.

— Завтра мы едем в город.

Она медленно поднялась с кресла.

— Все?

— Нет.

— Почему не все?

— Потому что это не обычный выезд.

— Тогда объясни нормально.

Он сжал челюсть, как будто каждое слово давалось ему слишком дорого.

— Есть человек, который знает, где Вито держит связь. Если он заговорит, мы получим адрес.

— «Если заговорит»? — переспросила она. — Это твой план? Строить всё на «если»?

— Это лучше, чем ничего.

— Нет. Это просто опаснее.

Маттео сделал шаг вперёд.

— Владлена, я не прошу тебя соглашаться. Я говорю, как есть.

Она почувствовала, как внутри поднимается раздражение — не только на него, но и на саму ситуацию, на эту бесконечную невозможность хоть что-то удержать под контролем.

— А я, по-твоему, могу просто сидеть и ждать, пока ты в очередной раз уйдёшь в это своё «как есть»?

— Ты не должна лезть туда, где будет грязно.

— Поздно. Я уже в этом.

Он не ответил, и она сразу поняла, что задела то, что он не хотел слышать.

«Он думает, что защищает меня», — мелькнуло у неё.

И тут же другая мысль, более горькая: «А может, он просто боится, что я увижу его настоящим».

Маттео отвернулся к окну.

— Я не хочу, чтобы ты оказалась рядом, если всё пойдёт не так.

— А если я уже рядом?

— Тогда я сделаю всё, чтобы этого не случилось.

— Не утешает.

— Я и не обещал утешать.

В комнате снова повисла тишина. Но теперь она была другой — напряжённой, почти осязаемой. Владлена смотрела на его спину и вдруг ясно поняла: он пришёл не просто предупредить её. Он пришёл проверить, выдержит ли она правду. И, возможно, выдержит ли он сам разговор о ней.

— Что за человек? — спросила она наконец.

Маттео обернулся.

— Бывший связной Вито. Сейчас он боится его больше, чем нас.

— И ты думаешь, он заговорит?

— Думаю, что страх — очень надёжный мотиватор.

— Ты так говоришь, будто сам его придумал.

Он чуть усмехнулся, но в этой усмешке не было тепла.

— Нет. Я просто слишком хорошо его изучил.

Владлена не отвела взгляда.

— Ты говоришь о Вито так, будто знаешь его лучше, чем хотел бы.

Вот теперь Маттео действительно застыл.

Она попала в цель.

В его глазах что-то потемнело, но он не стал отрицать.

— Да, — сказал он тихо. — Знаю.

— Насколько хорошо?

Он замолчал.

И в этом молчании было больше признания, чем в любом ответе.

Владлена почувствовала, как неприятный холод медленно поднимается по спине.

— Насколько? — повторила она уже тише.

— Достаточно, чтобы понимать: он не оставляет вещи незавершёнными.

— Тогда почему ты всё ещё жив?

Маттео посмотрел на неё так, будто этот вопрос ударил больнее, чем она могла предположить.

— Потому что пока он играет со мной, а не добивает.

Она медленно кивнула, хотя внутри всё сопротивлялось.

— И ты не сказал мне этого раньше.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты бы смотрела на меня иначе.

Она замерла.

Вот оно.

Не страх, не охрана, не тактика. Это было почти признание. Его собственная уязвимость, спрятанная за холодом.

Владлена сделала шаг ближе.

— А как мне теперь смотреть?

Маттео не ответил сразу. Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на губах, потом снова поднялся к глазам.

— Как на человека, который слишком долго не имел права на ошибку.

Эти слова повисли между ними тяжело, почти физически.

Владлена почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось.

«Он один всё это тащил», — подумала она.

И тут же, почти с раздражением на саму себя: «А я ещё удивляюсь, почему он не умеет просить о помощи».

— Завтра я поеду, — сказала она.

— Нет.

— Это не обсуждается.

— Владлена.

— Ты сам только что сказал, что это не обычный выезд.

— Именно поэтому ты не поедешь.

Она скрестила руки на груди.

— Ты не можешь каждый раз решать за меня.

— Могу, когда речь идёт о твоей жизни.

— А моя жизнь, по-твоему, принадлежит тебе?

Маттео шагнул ближе так резко, что она невольно замолчала.

— Нет, — сказал он низко. — И именно поэтому я злюсь.

Она не ожидала этого тона. Не крика — хуже. Сдержанной, почти опасной искренности.

Маттео провёл рукой по лицу, как будто пытался стереть усталость.

— Если ты поедешь, я не смогу следить за каждым шагом. А он умеет бить туда, где больнее всего.

— Ты сейчас говоришь так, будто уже проиграл.

— Я говорю так, будто знаю цену ошибке.

Владлена опустила взгляд, потом снова подняла его.

— Тогда слушай меня внимательно. Я не хочу быть тем, кого надо прятать. Я хочу быть рядом. Не вместо тебя. Рядом.

Он смотрел на неё долго. Слишком долго.

А потом очень тихо сказал:

— Тогда не мешай мне вернуться живым.

У неё перехватило дыхание.

Потому что в этих словах не было ни пафоса, ни клятвы. Только правда.

И она поняла: завтрашний день уже начался.

Глава 30. Трещина в броне

Маттео

Маттео сидел в массивном кожаном кресле, откинувшись на спинку так, будто даже это движение требовало от него лишних усилий. В кабинете было темно, только огонь в камине ломал полумрак рыжими бликами, и тени на стенах дрожали, как живые. На столе остывал нетронутый кофе, в пепельнице лежала сигарета, к которой он так и не притронулся. Он смотрел в одну точку — на стену напротив, туда, где свет и тень то сходились, то снова расходились, и думал о том, что иногда решение становится не облегчением, а медленным саморазрушением.

Решение у него было.

Холодное, выверенное до последней детали и оттого невыносимо жестокое.

Он должен был убрать Владлену из своей жизни.

Не резко. Не грубо. Так, чтобы это выглядело как необходимость, а не как предательство. Так, чтобы она не успела увидеть, как он ломается сам, пока ломает то, что дороже всего. Потому что если оставить её рядом, если позволить этой связи тянуться дальше, он подставит её