Тень Сицилийского ястреба - Полина Каминская

— Я не просила тебя быть идеальным.

— Зря.

— Нет, — она едва заметно улыбнулась. — Я прошу быть честным. Хотя бы иногда.

Маттео закрыл глаза.

— Это сложнее.

— Я знаю.

Тишину нарушил приглушенный голос из коридора:

— Если вы там закончили драматически страдать, ужин стынет.

Маттео медленно открыл глаза. На его лице появилась такая усталая угроза, что Владлена почти рассмеялась.

— Я его убью.

— Не убьешь, — сказала она.

— Почему?

— Потому что он твоя ошибка статистики.

Маттео посмотрел на неё. И вдруг коротко, почти беззвучно усмехнулся.

Это была не победа. Не исцеление. Не обещание, что завтра всё станет легче.

Но впервые за долгое время Владлене показалось, что в стене, которую Маттео строил вокруг себя годами, появилась тонкая, едва заметная трещина.

И через неё пробивался свет.

Глава 29. Чужой среди своих

Маттео

Вито Сарни сбежал, исчез, не сразу — и не по-глупому. Люди его уровня не растворялись в воздухе, как в дешёвых криминальных историях. Они отступали глубже в тень, меняли машины, телефоны, людей, маршруты, квартиры и лица так быстро, что любая попытка взять след начинала напоминать погоню за дымом.

После того как Марко Валле сломался и назвал имя, прошло всего двое суток. Этого оказалось достаточно, чтобы все точки Вито оказались пустыми.

Квартира над бухтой была вычищена до стерильного холода: ни одежды, ни документов, ни даже случайной чашки в раковине. Вилла на склоне стояла закрытой, с опущенными ставнями и мёртвой тишиной, от которой хотелось отвести взгляд. В частном ангаре, где Вито иногда хранил машины и коробки с «делами», нашлись только пустые ящики, запах топлива и свежие следы шин, уходившие к шоссе.

Маттео стоял посреди ангара, не двигаясь, и смотрел на серый бетон так долго, что Рик наконец не выдержал.

— Скажи хоть что-нибудь, — бросил он. — Ты уже десять минут пялишься в пол, как будто он тебе объяснит, куда делся Сарни.

Маттео не поднял головы.

— Он ушёл не сам.

Рик скривился.

— Думаешь, его отпустили?

— Уверен.

— Марко?

Маттео усмехнулся краем губ — без радости, без облегчения.

— Марко уже сказал всё, что мог. Если бы он знал больше, я бы это услышал. Нет. Это кто-то другой.

Рик прошёлся вдоль стены, раздражённо сжав челюсть.

— То есть у нас внутри крыса. Прекрасно. Просто великолепно. Сарни теперь знает, что мы на его следе.

— Теперь да, — сухо ответил Маттео. — Но он знал и раньше. Иначе не ушёл бы так чисто. Мы были правы, когда говорили, что слишком легко его взяли. Он знал, что ему помогут уйти.

Рик остановился.

— Ты слишком спокоен.

Маттео медленно повернул к нему голову.

— А ты слишком много говоришь, когда нервничаешь.

— А ты слишком мало, когда всё летит к чертям.

На этом спор не закончился, но оба замолчали. Между ними всегда оставалось это короткое, привычное напряжение — не вражда, а скорее способ не дать страху взять верх. Сейчас страх был не в словах, а в пустоте ангара, в брошенных следах, в слишком чистом побеге.

Владлена

Владлена узнала о провале не сразу. Никто не сказал ей прямо. Просто дом стал другим.

Тише. Холоднее. Более настороженным.

Тереза несколько раз проходила мимо окон и останавливалась, будто прислушиваясь к чему-то, что слышала только она. Люди Рика входили и выходили без привычных коротких шуток. Один из них задержался у двери, обменялся с кем-то несколькими фразами и ушёл так быстро, словно сам боялся остаться дольше необходимого.

А потом дверь кабинета открылась, и Маттео вышел оттуда.

Владлена узнала это лицо сразу. Собранное. Отстранённое. Опасно спокойное.

И очень усталое.

Она увидела кровь на его костяшках ещё до того, как он прошёл мимо.

— Не говори, что всё сорвалось, — тихо сказала она.

Маттео остановился.

— А если сорвалось?

Она посмотрела на его руку.

— Тогда ты опять сделал вид, что тебе всё равно.

Его челюсть напряглась.

— Мне не всё равно.

— Тогда почему ты всегда так выглядишь, будто тебе нечем дышать, но ты всё равно не признаешь этого?

Он повернулся к ней не сразу.

— Потому что сейчас не время для разговоров.

— Для каких разговоров?

— Для слабости.

Слово повисло между ними тяжёлым камнем. Владлена почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось.

— Ты правда считаешь, что чувствовать — это слабость?

Маттео отвёл взгляд к окну.

— Я считаю, что в моём положении это роскошь.

— А в моём? — спросила она тише. — Я тоже должна делать вид, что не боюсь?

Он ничего не ответил. И именно это молчание ударило сильнее любых слов.

Позже, когда дом погрузился в вечернюю тишину, Владлена вышла в коридор и почти столкнулась с ним у лестницы. Маттео стоял, опершись плечом о стену, и смотрел в темноту за окном, будто пытался там увидеть то, что ускользало от всех остальных.

Он заметил её шаги.

— Ты не спишь, — сказал он.

— Ты тоже.

— У меня есть причины.

— У меня, кажется, тоже.

Он посмотрел на неё — долго, внимательно, слишком прямо. И Владлена вдруг ясно поняла: он не просто устал. Он на пределе.

— Маттео, — сказала она тише. — Ты не обязан всё нести один.

Он коротко, почти беззвучно усмехнулся.

— И ты это говоришь мне?

— Да.

— И ты правда думаешь, что я тебя послушаю?

— Нет, — честно ответила она. — Но, может быть, на секунду остановишься.

Между ними снова повисло это странное, почти болезненное притяжение. Необъяснимое и уже слишком заметное, чтобы делать вид, будто его нет. Владлена чувствовала его кожей. Ей хотелось отступить, но она не могла. И, судя по тому, как Маттео смотрел на неё, он тоже был уже не в том состоянии, чтобы держать дистанцию идеально.

Он сделал шаг ближе.

Теперь между ними оставалось совсем немного пространства. Владлена невольно задержала дыхание.

— Ты слишком много видишь, — сказал он тихо.

— А ты слишком мало говоришь.

— Это обычно помогает выжить.

— А жить?

Он не ответил. Но его взгляд опустился на её губы, и Владлена вдруг поняла, что он стоит на грани не меньше её самой.

Ещё секунда — и всё изменилось бы.

Но внизу хлопнула