Тень Сицилийского ястреба - Полина Каминская

Глава 28. Пыль прошлого

Владлена

Гостиная загородного поместья была залита мягким закатным светом, который золотыми полосами ложился на паркет, но для Владлены эта красота казалась лишь декорацией к затянувшейся немой пьесе. Маттео исчез еще на рассвете. Его «дела» всегда оставались за плотно закрытыми дверями кабинетов и затонированными стеклами бронированных авто. Она знала лишь одно: за этим молчанием скрывается порох и кровь.

Шаги в холле вывели её из оцепенения. Рик вошел медленно, погруженный в свои мысли, его плечи были опущены. Однако, едва заметив Владлену, он моментально преобразился. На лицо вернулась привычная маска беззаботного весельчака, а в глазах заплясали лукавые искорки.

— Скучаешь в золотой клетке, куколка? — Рик вальяжно облокотился на дверной косяк. — Твой хмурый рыцарь скоро вернется, не вешай нос, а то в доме станет совсем уж пасмурно.

Владлена внимательно посмотрела на него. Она знала, что Маттео — кремень, и допросы бесполезны. Но Рик… Рик был ключом. Они были не просто партнерами или охранником и боссом, они были спаяны чем-то более глубоким.

— Ты ведь не скажешь, где он, верно? — Владлена сложила руки на груди.

— У меня приказ беречь твои нежные уши от лишних подробностей, — усмехнулся он, доставая зажигалку и вертя её в пальцах. — Ты же знаешь правила игры.

— Мне надоели эти игры, Рик. Никто ничего не говорит, будто я здесь предмет мебели, — она встала и подошла ближе. — Ладно, оставим Маттео. Он — закрытая книга. Но ты? Почему ты ходишь за ним тенью? Неужели тебе никогда не хотелось своей жизни, а не этой бесконечной стрельбы и тайн?

Рик на мгновение перестал щелкать зажигалкой. Его взгляд стал холодным.

— Моя жизнь — это то, что ты видишь сейчас. И мне этого достаточно. Не лезь в это, Владлена. Тебе не понравятся ответы.

— Я не боюсь плохих историй, — настаивала она, глядя ему прямо в глаза. — Я вижу, как ты смотришь, когда думаешь, что никто не видит. В тебе столько же боли, сколько в нем. Вы ведь не просто друзья. Вы как… пережившие катастрофу. Расскажи мне. Хотя бы о себе. Не о Маттео. Что за человек скрывается за этой дурацкой улыбкой?

Рик раздраженно фыркнул и отвернулся, собираясь уйти.

— Тебе просто скучно, и ты ищешь развлечений. Найди себе книгу в библиотеке.

— Мне не скучно, Рик. Мне страшно среди людей, которых я совершенно не знаю, — тихо произнесла она в его спину. — Я не собираюсь тебя судить. Что бы ты ни сделал, что бы ты ни пережил… я просто хочу понять, в чьих руках моя жизнь. Тебе станет легче, если ты хоть раз скажешь это вслух. Неужели тебе не надоело носить это в себе?

Рик замер у самого выхода. Его пальцы судорожно сжали холодный металл дверной ручки. Он долго молчал, взвешивая каждое её слово. Владлена ждала, затаив дыхание. Наконец, он медленно обернулся. Его лицо больше не было маской — оно было изможденным и обезоруженным. Он понял: она действительно не осудит. Ему вдруг смертельно захотелось сбросить этот груз, который он не доверял никому, кроме Маттео.

— Знаешь, — он медленно опустился в кресло напротив, тень былых лет легла на его лицо. — В другой жизни у меня было другое имя. Меня звали Артур.

Владлена почувствовала, как по спине пробежал холодок. Русское имя в этом доме прозвучало как эхо из другой реальности.

— Мне было года три или четыре, когда меня украли из России, — начал он тихим, надтреснутым голосом. — Помню только холод и плач других детей. Меня привезли в Италию для перепродажи. Как скот.

Он замолчал, рассматривая свои ладони, будто на них всё еще остались следы от старых цепей.

— Мы сбежали. Кучка мальчишек, — продолжал Рик. — Я не знал ни слова на их языке, просто бежал за ними, потому что так было больше шансов выжить. Мы осели в портовых доках. Жили на складе, гнилом и сыром. Это были мои лучшие годы — если можно так назвать борьбу за кусок хлеба. Однажды к нам на склад пришел мальчик. Он был не из нашего мира: дорогая одежда, чистые руки.

Рик не назвал имени, но Владлена и так поняла, о ком речь. Перед глазами встал образ юного, еще не ожесточившегося Маттео.

— Он не смотрел на нас как на мусор, — Рик горько усмехнулся. — Наоборот, он сбегал в магазин, купил нам еды и теплые куртки. Но наши старшие… они были зверьем. Они избили его и ограбили. Я пытался его защитить, бросился в драку, но мне тоже знатно досталось. Я просто запомнил его взгляд. А потом… потом на склад нагрянули люди. Тех, кто не хотел подчиняться, расстреляли прямо там, в пыли. А меня и еще нескольких отловили и сдали в приют.

Он поднял на неё глаза, в которых отражалась вся горечь прожитых десятилетий.

— Я жил в детском доме до восемнадцати лет. Всю жизнь я помнил того мальчика, который первым проявил к нам доброту и пострадал за это. Как только я вышел за ворота, я начал его искать. И нашел.

Рик замолчал, глядя на закат. Тайная связь между ним и Маттео теперь обрела смысл: она была скреплена не просто общими делами, а кровью, пролитой в грязных доках, и старым долгом ребенка, который не забыл своего единственного защитника.

Владлена долго не находила слов. Всё, что она привыкла видеть в Рике — насмешливость, легкость, вечную ухмылку человека, которому будто бы ничего не страшно, — вдруг рассыпалось, как тонкая позолота на старом металле. Под ней оказался не шутник и не беззаботный авантюрист, а мальчик с чужим именем, украденным детством и памятью, от которой невозможно избавиться.

— Артур… — тихо произнесла она, пробуя это имя на вкус.

Рик дернулся, словно она коснулась старого шрама.

— Не надо, — коротко сказал он. — Это имя давно похоронено.

— Но оно твоё.

— Было, — он криво усмехнулся. — Теперь оно принадлежит ребенку, которого давно нет. Рик — удобнее. Проще. Меньше вопросов.

Владлена медленно опустилась в кресло напротив. Между ними стоял низкий столик, на котором остывал нетронутый чай, но расстояние казалось гораздо больше — будто она сидела на одном берегу жизни, а он на другом.

—