Меж двух королей - Линдси Штрауб

этой ночи — так до смерти переживала, что всё пойдёт не так, что Габриэль пострадает. А вместо этого — никто не был ранен. Ни один. Только общность, ритм, тепло и оргазмы.

Аполлон ни на секунду не исчезал из её поля зрения. Он был на краю её мира — чуть в стороне, но всегда рядом, но следуя за ней как тень.

И Тэмми вдруг подумала:

Он держится подальше из-за Каспена? Из страха? Из уважения?

Но в вихре тел, в тепле и жажде, Тэмми позволила себе роскошь — любопытство. Каково бы было почувствовать его кожу? Его дыхание? Его голос у своего уха? Каково — поцеловать его на глазах у Каспена? Она никогда не позволяла себе таких мыслей. Никогда, пока их связи были открыты — она знала, что Каспен слышит всё.

Я же сказал тебе, Тэмми. Я не стану тебя останавливать.

Меня и останавливать не от чего. Мне всё равно, что у него есть первенство. Он невыносим.

Аполлон приближался.

Ты так говоришь сейчас. Но если я умру…

Ты не имеешь права умереть. Ты обещал.

Я знаю. И постараюсь выполнить обещание. Но если вдруг не смогу… Аполлон — следующий, кто может взять тебя в жёны.

И вот он — прямо перед ней. Близко. Слишком близко. Аполлон — искушение в чистом виде.

Поцелуй его, Тэмми.

ЧТО, ПРОСТИ??

Я хочу, чтобы ты его поцеловала.

Тэмми покачала головой.

Каспен не мог этого хотеть. Не мог.

Ты спятил.

Зато ты сегодня огненная, маленькая гадюка.

Я такая, потому что ты говоришь безумные вещи.

Если мой брат должен жениться на тебе в случае моей смерти — ты должна знать, подходите ли вы друг другу.

Тэмми снова покачала головой. Ей не нужно было этого знать. И знать не хотелось. Но её василиск внутри змеёй сворачивался в груди, мурлыкая от самой мысли поцеловать Аполлона на глазах у Каспена — проверить, кто из братьев лучше подходит ей. Но ответ был очевиден. Это был Каспен. Всегда Каспен. Аполлон мог предложить только искушение. Они довольно таки похожи, говорила Аделаида. Тэмми видела это. Но искушение — лишь тень настоящего огня.

Поцелуй его, Тэмми. Сейчас.

Это наказание? Испытание? Попытка вернуть контроль, который Тэмми у него вырвала, притащив Габриэля в их мир? Она вспомнила ту ночь в банкетном зале — то, что Каспен сказал, когда застал их с Аполлоном, возбуждённых друг другом: Продолжайте. Тогда Каспен выиграл. Сегодня — она не хотела, чтобы победа была за ним.

Аполлон был уже вплотную. Его лицо — прямо перед её. Золотые глаза — яркие, почти гипнотические. Он пах… фруктами. Спелыми персиками. И это выбило из неё весь воздух.

Его голос мягко проник в её сознание:

Мой брат хочет, чтобы я поцеловал тебя.

Тэмми прекрасно это понимала. Рука Аполло легла ей на шею. Она покачала головой.

Это безумие.

Я не могу ослушаться, Темперанс.

А у тебя вообще есть контроль над собственными действиями?

Разумеется. Но Каспенон — мой король так же, как и твой. Его слово — закон.

Но и слово Тэмми — тоже. Это её силу хотели Сенека. Это она могла обойти Совет. Это её боялись.

Взгляд Аполлона впился в её глаза. Поцеловать его означало бы признание — уступку. Тэмми чувствовала Каспена где-то позади, знала, что Габриэль совсем рядом… но всё меркло перед тем, что стояло непосредственно перед ней: Аполлон, его тело, его дыхание, его пульс. И его разум, переплетённый с её. От него нельзя было спрятаться. Он наклонился к ней.

Стоп.

Аполлон замер — его губы остановились в сантиметре от её. Он пах так… вкусно. Но всё в Тэмми кричало, что сейчас — не время. Даже если она этого хотела — все должно было произойти не так. Не сегодня. Она не была готова. И возможно, не будет готова никогда. Ритуал — другое дело: чтобы быть с Каспеном, она должна была пройти его. Но поцеловать его брата — это выбор. Добровольный. Личный. И Тэмми хотела бы сделать это тогда, когда сама решит, а не по приказу Каспена. Может быть, когда-нибудь всё сложится иначе… Но не сейчас. Не сегодня.

Она повернулась к Каспену. Тот удивлённо приподнял брови, затем нахмурился. Его взгляд метнулся к Аполлону, потом обратно к ней. Они оба ослушались своего короля.

Аполло провёл большим пальцем по её губе.

Ты ранила меня.

Он говорил это не впервые — но впервые она почувствовала, что это правда. В его голосе звучало настоящее разочарование — даже печаль. Любой другой василиск уже поцеловал бы его. Любой другой — но не она.

И Тэмми болезненно чувствовала: она — снова исключение. Снова ломает привычные им правила. Но она не позволит себя торопить. Не сейчас.

Никто не способен ранить тебя, Аполлон.

И эти слова она произносила не впервые. Но теперь вместо улыбки, как раньше, он взглянул на неё мрачно.

Ты снова недооцениваешь себя.

Затем он опустил руки. Тэмми моргнула — и он исчез. Растворился в толпе. Она повернулась к Каспену — он смотрел на неё, нахмурив брови.

Ты злишься на меня?

Нет.

Точно?

Да.

Тогда почему ты так смотришь?

Нахмуренность смягчилась. Каспен наклонился и поцеловал её.

Я не злюсь, Тэмми. Я просто наблюдаю.

Они поцеловались, и Тэмми попыталась поверить ему. Но где-то глубоко внутри шевельнулся стыд. Ещё один обычай василисков, в котором она оказалась лишней — в котором снова не смогла сделать «как надо». Она давно отпустила ревность к Аделаиде, давно перестала сравнивать себя… Но в такие моменты эти чувства возвращались — тихие, болезненные.

Василиска ему было бы проще любить.

Василиска он бы понял без слов.

Василиска, а не её, поцеловал бы его брат.

И это была правда, от которой Тэмми не могла просто отвернуться — не могла стереть, как бы сильно ни хотела.

Каспен поцеловал её сильнее. Он был у неё в голове — слышал каждую мысль, каждую крошечную боль, которая сжимала её изнутри. Но его эмоции оставались для неё загадкой. Он был древним существом — со своими законами, инстинктами, логикой. И даже после этой ночи Тэмми не чувствовала, что стала ближе к пониманию его природы. Она не знала, что он на самом деле чувствует. И как бы ни хотелось ясности, сегодня её не будет.

Остаток ночи растворился в потоке тел, поцелуев и эликсира. Когда праздник подходил к концу, Тэмми наконец нашла Габриэля. Он сидел в укромном углу, буквально