Нежеланная гувернантка снежного князя - Алекс Скай

знал, как вести себя после ночи, когда родовое дерево ответило детям, белые волки пришли к замку, а древний свиток рассыпался в руках регента.

Леди Берта шагнула вперёд.

Ключи у неё на поясе звякнули, но на этот раз звук не был похож на предупреждение. Скорее на знак: двери ещё есть, но теперь их можно открывать.

— Ваша светлость, малый зал готов, — сказала она. — Полный Совет собран. Хранитель печати… пришёл.

Рэйнар поднял брови.

— Сам?

— Сказал, что если родовое дерево решило заговорить, его старые колени перестали иметь право на возражения.

Мира сонно подняла голову.

— Колени могут возражать?

— У старых людей — часто, — сказала Берта.

— А у вас?

— Мои не обсуждают службу при детях.

Мира зевнула.

— Значит, возражают.

Алиса увидела, как у Марты, стоящей чуть позади, губы дрогнули. Даже начальник стражи отвёл глаза, пряча улыбку.

Это было так странно — после всего, что случилось, видеть маленький живой смешок у дверей замка. Но, может быть, именно он был первым признаком, что дом возвращается к жизни.

— Дети в галерею, — сказал Рэйнар.

Мира сразу проснулась.

— Нет.

— Мира.

— Мы должны сказать Совету.

— Ты едва стоишь на ногах.

— Я на руках.

Эйран поднял голову.

— Мы должны. Иначе опять скажут за нас.

Рэйнар посмотрел на Алису.

Она очень хотела попросить его увести детей. Накормить. Уложить. Спрятать от взрослых голосов хотя бы на несколько часов. Но после ночи у дерева это было бы возвращением к старому порядку: взрослые решают, дети узнают потом.

— Пусть будут, — сказала Алиса тихо. — Недолго. И с правом уйти, если устанут.

— Совет не место для детей, — сухо произнесла леди Орлана, стоявшая на ступенях.

Мира посмотрела на неё с плеча отца.

— Тогда не надо было делать нас вопросом Совета.

Леди Орлана закрыла рот.

Эйран тихо сказал:

— Это была хорошая фраза.

— Я знаю, — прошептала Мира.

Рэйнар сделал вид, что не услышал, но Алиса заметила, как у него снова дрогнул уголок губ.

Большой зал встретил их уже не праздничным блеском, а суровой ясностью утра, которое всё никак не могло начаться. За высокими окнами небо светлело. Буря ушла к горам, оставив на стекле тонкие белые прожилки. Столы убрали, кресла расставили полукругом. В центре лежали документы, письма, карта Эйрана, копии из башни, обломки древнего свитка и треснувшее кольцо Алисандры Вейр, которое Алиса сама сняла по дороге и положила на ладонь.

Без него рука казалась странно лёгкой.

И немного своей.

Савель стоял справа, между двумя стражниками. Формально не связан, но окружён так, что каждый видел: он больше не регент, свободно выбирающий место в зале. Он — человек, которому предстоит отвечать.

И всё равно он держался прямо.

У дальней стены сидел хранитель печати.

Алиса сразу поняла, что это он. Старик был тонкий, почти прозрачный, в тёмно-синем одеянии без украшений. Длинные седые волосы лежали на плечах, пальцы — на посохе из белого дерева. Глаза у него были светлые, но не холодные. Скорее слишком много видевшие. Когда дети вошли, он поднялся, хотя это движение явно далось ему тяжело.

— Наследник. Княжна.

Он поклонился им.

Не Рэйнару.

Не Совету.

Детям.

По залу прошёл шёпот.

Мира соскользнула с рук отца, но тут же взяла его за руку. Другой рукой нашла Алису. Эйран встал рядом с сестрой, так близко, что их светящиеся запястья почти соприкасались.

Хранитель печати посмотрел на знаки долго.

Потом сказал:

— Значит, Север всё же дождался тех, кто не стал требовать.

Гайрен нахмурился.

— Хранитель, Совет должен удостовериться…

Старик поднял руку.

— Совет слишком долго удостоверялся в собственных страхах. Теперь послушает.

Это было сказано тихо, но Гайрен сел.

Алиса едва не улыбнулась. Некоторые старые колени, возможно, действительно возражали, но голос у хранителя был крепче многих молодых амбиций.

Рэйнар вышел в центр.

— Ночь дала нам больше свидетельств, чем мы ожидали. Лорд Савель Аркт обвинял детей в угрозе роду, госпожу Алису — в самозванстве и опасном влиянии, меня — в неспособности управлять домом. Сейчас мы разберём каждое обвинение.

Савель слегка поклонился.

— Благодарю за возможность защитить истину.

Хранитель печати посмотрел на него.

— Истина редко нуждается в таком красивом плаще.

В зале стало слишком тихо.

Мира шепнула Алисе:

— Он мне нравится.

— Мне тоже, — шепнула Алиса.

— Он старый.

— Это не мешает.

— Он как дерево, только с носом.

Алиса кашлянула, чтобы не рассмеяться.

Рэйнар услышал. На этот раз точно. И не обернулся только усилием воли.

Леди Берта вышла первой.

Она принесла письма.

Не одно письмо из саквояжа Алисандры, а целую связку — аккуратно перевязанных, с одинаковым знаком перечёркнутого круга. Их нашли, как объяснила Берта, в комнате Савеля после того, как она по распоряжению князя открыла его дорожный сундук при свидетелях. Савель попытался возразить, что это нарушение его прав как члена Совета, но пожилой родич из северной ветви сухо заметил, что права человека, задержанного у родового дерева после попытки навязать древней печати свою волю, требуют проверки не меньше, чем права детей, которых он называл угрозой.

Берта читала не все письма.

Только выдержки.

— «Госпожа Вейр должна прибыть до второго дня перед Советом. Её задача — не вмешиваться в воспитание, а удерживать наследников в состоянии внешнего спокойствия». — Голос управляющей оставался ровным, но Алиса видела, как побелели её пальцы на бумаге. — «Любая привязанность к детям недопустима. Их страх полезен, пока направлен внутрь». Следующее: «Служба будет оплачена после решения о временном попечении. В случае успеха госпоже Вейр обеспечат место вне Северного дома».

В зале зашептались громче.

Савель улыбнулся.

— Письма без подписи легко приписать кому угодно.

— На них ваш знак, — сказал Рэйнар.

— Знак рода Арктов используют многие служащие канцелярии.

— Тогда вам будет нетрудно назвать, кто именно писал их от вашего имени.

Савель не ответил сразу.

И этого хватило.

Марта выступила второй.

Алиса вздрогнула, когда увидела её в центре зала. Служанка была бледна, руки дрожали, но она стояла. Не пряталась за леди Бертой, не опускала голову к полу, не шептала так, чтобы никто не услышал. Перед всеми — Советом, князем, Савелем — Марта рассказала, как видела молодых стражников, которым передавали распоряжения не через начальника стражи, а через людей Савеля. Как у детского крыла появлялись неизвестные слуги