Нежеланная гувернантка снежного князя - Алекс Скай

перед теми ночами, когда Мира просыпалась с криком. Как ей велели не замечать, что зеркало в старой игровой иногда оставалось приоткрытым, хотя должно было быть закрыто.

— Мне говорили, — Марта сглотнула, — что это воля Совета. Что детям так спокойнее. Что служанка не должна понимать.

Гайрен нахмурился.

— Кто говорил?

Марта посмотрела на Савеля.

— Люди милорда Аркта.

Савель вздохнул.

— Слуги часто слышат то, что боятся услышать.

— Иногда, — сказала Марта. — Но я теперь меньше боюсь.

Алиса почувствовала, как Мира сильнее сжала её пальцы.

Потом вывели молодого стражника с испуганными ресницами.

Он стоял неловко, мял шапку в руках и раз за разом смотрел на начальника стражи, словно тот мог разрешить ему говорить. Начальник кивнул.

— Я ушёл с поста у серебряной двери той ночью, когда госпожа Алиса и дети были в башне, — сказал стражник. — Я сообщил лорду Савелю.

Эйран напрягся.

Алиса тихо сказала:

— Дыши.

Мальчик не ответил, но вдохнул.

— Почему? — спросил Рэйнар.

Стражник опустил голову.

— Мне сказали, что если я не доложу обо всём необычном, наследника признают опасным из-за моей небрежности. Что я уже однажды промолчал, когда он был в галерее до второго колокола. Я боялся, ваша светлость.

— Кто сказал?

Стражник снова посмотрел на Савеля.

— Милорд Аркт.

Савель развёл руками.

— Я требовал исполнения обязанностей. Если каждый испуганный юноша начнёт называть это принуждением, порядок в замке станет невозможен.

— Порядок, — произнёс хранитель печати, — не держится на страхе мальчиков у дверей и детей за дверями.

Старик поднялся.

Посох тихо ударил о камень, и на полу вспыхнул круг из ветвей, птицы и волка — тот самый знак, что Алиса видела на родовом камне. Все письма, лежавшие на столе, дрогнули. Чернила на них потемнели, и там, где не было подписи, проступили тонкие линии: не имя, но оттиск перстня Савеля, скрытый под обычным воском.

Гайрен побледнел.

— Это…

— Память печати, — сказал хранитель. — Не суд. Не приговор. Но свидетельство, что бумаги касались руки, носившей этот знак.

Савель больше не улыбался.

— Старые фокусы хранителей не заменяют закон.

— Верно, — сказал Рэйнар. — Поэтому будет закон.

Он сделал знак начальнику стражи.

На стол положили последнюю папку — ту, что нашли в канцелярии после исчезновения кучера. В ней были записи о настоящей Алисандре Вейр: назначение, дорога, смена сопровождения, распоряжение о закрытом проезде через северный тракт. И маленькая записка, написанная рукой человека Савеля:

Если женщина у ворот будет другой — не мешать. Дом сам иногда выбирает удобные чудеса. Главное — использовать её прежде, чем князь поймёт.

Алиса застыла.

Рэйнар тоже.

Вот теперь зал заговорил громко.

Савель резко повернулся к папке.

— Это подбросили.

— Возможно, — сказал Рэйнар. — Поэтому спросим того, кто доставил Алисандру к последней заставе.

Алиса не сразу поняла.

Двери зала открылись, и вошёл кучер.

Тот самый мужчина с красным от мороза лицом, который в первый день подал ей руку у кареты и тут же отдёрнул. Сейчас он выглядел измученным, но живым. За ним шёл старший стражник с северных ворот.

Кучер поклонился так низко, что едва не упал.

— Ваша светлость.

— Говори, — сказал Рэйнар.

Мужчина поднял голову.

— Настоящая госпожа Вейр до замка не доехала.

Алиса почувствовала, как у неё под ногами будто уходит пол.

Она знала. Внутри — знала. Но одно дело догадываться, другое — слышать вслух перед всеми.

— Где она? — спросила леди Орлана.

Кучер дрожал.

— Не знаю, миледи. На последней заставе перед северным трактом карету остановили люди с знаком Арктов. Велели ждать до сумерек. Потом привели госпожу… то есть женщину с тем же лицом.

Савель резко сказал:

— Он лжёт.

Кучер вздрогнул, но продолжил:

— Я думал, это та же госпожа. Только молчала иначе. Смотрела иначе. Будто впервые видела снег. Мне велели доставить её и не задавать вопросов. Потом я испугался и ушёл из замка, но люди князя нашли меня у старого моста.

Рэйнар посмотрел на Савеля.

— Вы знали, что Алиса не Алисандра.

— Я подозревал.

— И всё равно впустили её в дом.

— Дом впустил, не я.

— Потому что решили использовать её.

— Как и вы, — отрезал Савель. — Разница только в том, что я хотя бы понимал: чужая сила в доме должна служить цели.

Алиса почувствовала, как в зале снова повернулись к ней.

Вот она.

Последняя опасность.

Савель падал, но хотел утащить её с собой. Если он не может доказать, что дети угроза, он докажет, что Алиса — неизвестность, через которую Сердце Севера могло быть обмануто.

Хранитель печати посмотрел на неё внимательно.

— Алиса Морозова, — сказал он, произнося её имя с непривычной, но уважительной осторожностью. — Вы подтверждаете, что не являетесь Алисандрой Вейр?

— Подтверждаю.

Шёпот.

— Вы пришли из иного мира?

В зале стало совсем тихо.

Алиса могла бы смягчить. Сказать «не знаю», «мне так кажется», «я очнулась и не поняла». Но Сердце ждало правды. Дети тоже.

— Да.

Гайрен поднялся.

— И после этого мы должны оставить её рядом с наследниками?

Мира шагнула вперёд.

— Да.

— Княжна, это не вопрос детской привязанности.

— Это вопрос моего имени.

Гайрен замолчал.

Мира стояла в центре зала с птицей в руках, маленькая, бледная после ночи, но уже не прозрачная. На её запястье сиял знак Сердца.

— Когда дядя Савель приходил через белую дверь, он называл меня ключом. Когда Совет говорил обо мне, я была угрозой. Когда взрослые боялись, я была причиной. Алиса называла меня Мирой.

Эйран встал рядом.

— Она не знала законов, но знала, что мы дети.

— Это не доказательство безопасности, — сказал Савель.

Эйран посмотрел на него.

— А ваши доказательства были письмами, где написано держать нас тихими.

Молодой родич у окна тихо сказал:

— Наследник прав.

Леди Орлана резко повернулась к нему.

— Осторожнее.

— Я устал осторожничать там, где дети говорят яснее нас.

И снова, как у дерева, что-то сдвинулось.

Не магия.

Люди.

Пожилой родич поднялся.

— Северные ветви признают свидетельство родового дерева, хранителя печати и детей. Наследники не угроза. Их дар защитный и связан с Сердцем Севера через старую клятву.

Леди Орлана сжала губы.

— Южные ветви… — Она замолчала, посмотрела на Савеля, потом на детей, потом