Нежеланная гувернантка снежного князя - Алекс Скай

мысль о настоящей Алисандре не была только страхом. Возможно, где-то, в каком-то месте между снегом и светом, та тоже перестала быть человеком Савеля.

К вечеру дети настояли, что пойдут к арке.

— Нет, — сказал Рэйнар.

— Да, — сказал Эйран.

— Это выбор Алисы.

— Вот поэтому мы должны быть рядом, но не держать.

Рэйнар медленно повернулся к Алисе.

— У вас появились опасные последователи.

— Они творчески развивают метод.

Мира подняла руку.

— Я не буду плакать.

— Это не обязательное условие, — сказала Алиса.

— Тогда буду, если понадобится.

В итоге к северной арке спустились все четверо.

Хранитель печати ждал у каменных дверей. Леди Берта стояла чуть дальше, Марта ещё дальше, делая вид, что случайно несёт лишние плащи, если вдруг кому-то станет холодно. Белый волк с рваным ухом лежал у стены снаружи, видимый через раскрытую решётку. Он не вошёл. Только смотрел.

Северная арка была открыта.

За ней не было двора.

Там стояла белизна.

Не снег. Не туман. Та самая пустота, которую Алиса помнила последним мгновением своей прежней жизни и первым — перед каретой. Внутри неё мерцал слабый жёлтый свет, похожий на фонарь над мокрым тротуаром. Где-то очень далеко шумели другие голоса. Не северные. Не замковые. Чужие и родные одновременно.

Алиса сделала шаг.

Рэйнар остался позади, как обещал.

Дети тоже.

Но Мира тихо всхлипнула.

— Я не держу, — сказала она сразу. — Просто звук сам.

— Знаю, — ответила Алиса.

Хранитель печати опёрся на посох.

— Дверь открыта ненадолго. Она ведёт туда, где ваше имя было первым.

Алиса смотрела в белизну.

Там был её мир.

Наверное.

Может быть, её квартира. Недописанное сообщение. Люди, которые, возможно, искали её. Или не помнили. Или время там пошло иначе. Там была жизнь, в которой она знала правила, пусть не всегда любила их. Там не было Совета, готового судить детей за страх. Не было Савеля. Не было родовых печатей на ладони.

Там не было Эйрана.

Не было Миры.

Не было Рэйнара, который стоит сейчас за её спиной и держит себя так неподвижно, что только Алиса, пожалуй, слышит, как трудно ему не сказать «останься» ещё раз.

— Если я уйду, — спросила Алиса, не оборачиваясь, — это тело останется?

Хранитель молчал несколько секунд.

— Нет.

Мира охнула.

— А вы?

— Я не знаю, — сказал старик честно. — Двери между мирами редко объясняют себя людям. Возможно, вы вернётесь той, кем были. Возможно, здесь исчезнете так, будто дом сам исправил ошибку. Возможно, память останется у тех, кто держал вас именем, а у остальных станет сном.

Эйран резко сказал:

— Плохая дверь.

— Не плохая, — ответила Алиса тихо. — Просто честная. Она не обещает того, чего не знает.

Мира заплакала.

Тихо, стараясь выполнить своё же обещание не держать.

Алиса обернулась.

Девочка стояла рядом с Эйраном. Брат держал её за руку так крепко, что пальцы побелели. Он не плакал. У него лицо стало пустым, как в первые дни. И это было хуже слёз.

Рэйнар стоял за ними.

Он не смотрел на дверь.

Он смотрел на Алису.

— Вы свободны, — сказал он.

Голос был ровный.

Почти.

— Это ваш выбор. Не долг перед детьми. Не благодарность мне. Не ответ Сердцу. Ваш.

Алиса медленно кивнула.

Потом снова посмотрела в белизну.

Она ждала тоски такой силы, что ноги сами сделают шаг. Ждала, что прежний мир позовёт запахом дождя, звуком машин, знакомым светом окон, обычной жизнью, где никто не требует быть выбранной Севером. Ждала боли по себе прежней.

Боль была.

Но не зов.

В прежнем мире она жила. Работала. Выдерживала. Помогала чужим детям, возвращалась в пустую квартиру, иногда думала, что дом — это место, где можно снять обувь и никому не объяснять усталость.

Здесь она боялась, мерзла, лгала, ошибалась, спорила с князем, нарушала запреты, бежала в снег и стояла перед Сердцем Севера, не понимая половины происходящего.

Но здесь маленькая девочка спрашивала, можно ли быть не гувернанткой.

Здесь мальчик сердито рисовал карты, чтобы она не ушла совсем не туда.

Здесь мужчина, который разучился быть тёплым, сказал: имя не делает человека родным — родным делает выбор.

Алиса подняла руку и посмотрела на знак: птица рядом с волком.

Он светился спокойно.

Не тянул.

Не удерживал.

Просто был.

— Моё первое имя было там, — сказала она. — Но моё сердце теперь здесь.

Белизна дрогнула.

Мира всхлипнула громче.

Эйран прошептал:

— Это значит?..

Алиса повернулась к ним полностью.

— Я остаюсь.

Мира бросилась к ней так быстро, что чуть не поскользнулась на камне. Алиса успела поймать. Девочка обхватила её за шею и заплакала уже без всякой попытки быть взрослой.

— Я не держала! — выдохнула она. — Я почти не держала!

— Знаю.

— Я только очень хотела!

— Это можно.

Эйран подошёл медленно.

Остановился.

— Точно?

— Точно.

— Не «буду искать путь»?

— Нет.

— Не «постараюсь»?

— Нет.

Он сжал губы. Потом ткнулся лбом ей в плечо, неловко, сердито, на один короткий миг. Алиса обняла его свободной рукой, но не крепче, чем он позволял.

— Хорошо, — сказал он глухо. — Тогда можно не ждать плохо.

— Можно ждать хорошо.

— Пока рано.

— Согласна.

Рэйнар подошёл последним.

Белая дверь за спиной Алисы начала закрываться. Свет фонаря стал меньше, голоса исчезли, пустота свернулась, как снежинка на тёплой ладони. Алиса не обернулась.

Северная арка снова стала аркой из тёмного камня, за которой виднелся двор, снег и белый волк у стены.

Хранитель печати тихо сказал:

— Выбор принят.

Рэйнар остановился перед Алисой.

Дети всё ещё держали её, поэтому расстояние между ними было совсем небольшим и одновременно полным всего, что нельзя сказать торопливо.

— Алиса Морозова, — произнёс он.

Она подняла глаза.

— Да?

— Утром перед полным Советом и родами я попрошу вас остаться.

Мира подняла голову.

— Она уже осталась.

— Не как тайну у северной арки, — сказал Рэйнар. — Перед всеми.

Эйран нахмурился.

— Как гувернантку?

— Нет.

Мира затаила дыхание.

Рэйнар смотрел только на Алису.

— Не как гувернантку. Не как спасительницу. Не как женщину, которой я обязан. Как равную рядом со мной. Если вы захотите.

Алиса почувствовала, как сердце делает странный, неровный шаг.

— Перед всеми?

— Перед всеми.

— Вы понимаете, что Совет снова