День правды и лжи - Мари Вудс

Задумчиво прохожусь пальцами по ряду вешалок — вряд ли я найду какое-то подходящее платье для сегодняшнего вечера и вряд ли кольцо, которое сделал мой Учитель для того, чтобы я могла вернуться на Землю и исполнить свой Долг, потеряет свою силу.

Некоторые вплетены в ткань этого мира не так, как другие. Некоторые знают всё наперёд. Некоторые делают вещи, неподвластные ничему, кроме их Воли.

Мой Учитель был из таких. Кольцо выдержит. По-другому просто быть не может.

В холле Палаццо Энел я ещё раз посмотрела на своё отражение. Ничего такого в этом платье не было, даже в сочетании с туфлями на шпильках. Сайлас предположил, что я намеренно стараюсь отличаться — сегодня я надела каблуки и широкие парные золотые браслеты, ставшие своеобразным дресс-кодом среди Огненных Волшебниц. Считалось, что это даёт возможность колдовать, не светя Заклятья врагам. Или же Огненным Волшебницам носить на себе как можно больше золота.

Фиксирую периферийным зрением движение за спиной — люди в холле один за другим оборачиваются, и их взгляды следуют за мной, как завороженные.

Ну, может, что-то в этом платье и есть…

Из-за приглушённого света в ресторане особая атмосфера — отблески уличных огней дрожат в зеркалах, тёплые тона дерева отражаются в металлических плафонах ламп.

Это территория смешения стилей — современность сплавляется с итальянским шиком. А прошлое сплавляется с настоящим — я делаю шаг в огни ночного города, в тонкий запах зелени, расставленной повсюду, в помещение, где кто-то ждёт меня, чтобы доесть ужин, который я не заказала в половине девятого другого дня. Стрелка сделала полный оборот, не понятно только — вперёд или назад.

Теперь я знаю наверняка, почему весь окружающий мир так реагирует на этого мужчину и почему Мириэль так на него смотрела. Дело в контрасте и в том, чем он себя окружает — его просто невозможно не заметить. Ресторан вокруг него пуст, за спиной огромные окна — внизу яркими точками фар движется бесконечный ряд машин. Белая рубашка контрастирует с тёмным оттенком кожи, расслабленность тела — с твёрдостью взгляда.

Иду медленно — сознание до сих пор топорщится вопросительными знаками: ты и вправду пришла? Ты произнесёшь Клятву и свяжешься с ним? Сплетёшься с ним Магией? Позволишь ему стать частью себя?

Двусмысленность некоторых вопросов просто поражает. Что заставило меня прийти? Надежда. Я, кажется, всё ещё надеюсь.

Отсюда уже видно выражение его глаз — он с жадным интересом следит за тем, как я подхожу, и поднимается мне навстречу. Я останавливаюсь тут, у самого края, в шаге от решения, о котором, скорее всего, пожалею.

Так и бывает — не замечаешь шлагбаум, не слышишь сигнал, а когда слух улавливает скрежет металла, поворачиваешься, и фонарь несущегося на тебя локомотива ослепляет глаза. Кажется, я только что пропустила гудок — мои пальцы легли в его протянутую ладонь.

И мир не замер, поглощённый тишиной. Звуки музыки и разговоры всё так же плыли над водой бассейна, всё так же мягко гудела кофемашина на баре, всё так же на кухне стучали ножи.

— «Buona sera, Lady!» — приветствие могло бы показаться формальным, если бы помимо темно-бархатного голоса с экзотическим акцентом не сопровождалось взглядом.

Как, во имя Света, простой взгляд мог заставить меня чувствовать так, словно он снимает с меня платье медленно и изысканно?

Захотелось снова превратиться в сосульку. Я опустилась на стул, не представляя даже, о чём говорить — все силы ушли на то, чтобы просто сюда прийти.

Подняла глаза на Бессмертного напротив. Он свободно откинулся на стуле, руку положил на спинку, ноги расслабил, и выглядел он, словно лев, отдыхающий после удачной охоты. Город, полный огней, обрисовывал контуры его тела.

Окинула взглядом пустой стол перед ним — он, кажется, собирался что-то доедать?

— Где же ужин?

— Я его уже доел. — усмехается Сайлас.

Я покачала головой — врёт, не было никакого ужина.

Усмешка делается ещё шире — да, детка, ты меня раскусила, ужина не было, а потом Сайлас достает плоскую коробку, в каких обычно хранят украшения, и кладет передо мной.

Наверное, так выглядят свидания — бархатные коробки на белоснежных скатертях, соблазнительные наряды, обмен двусмысленными взглядами. Когда-то я хотела этого.

Внутри коробки — белый атлас, на нём диск многоконечной звезды выделяется особенно чётко, в середине — перевёрнутый треугольник, выложенный рубинами. Этот медальон носили все без исключения Давшие Зарок. Все, связанные прочной нитью крови рода д'Эсте.

Какая удача, что он оказался у Сайласа и не достался этому стервятнику Антонио.

Кажется, в такие моменты положено чувствовать радость, но я только безучастно наблюдаю, как рубины сияют под лампами. Я не умею испытывать правильные эмоции. Я же хотела этот медальон? Когда вдруг это сделалось таким неважным? День назад? Месяц? Может, когда я поняла, что собственный отец отдал меня в приют? Или это ртуть из Моря Грядущего вытравила из меня чувства?

Аккуратно поддеваю кулон — с обратной стороны раньше была колба с кровью. Ради неё Сайлас его и купил. Переворачиваю и всё расползается огромным белым пятном перед глазами — чёткой остаётся только капля крови на дне. Она, как красная точка в середине мишени, приковывает мой взгляд.

Тогда, в ванной, я сказала, что медальон — это память об отце. Я думала так, я хотела в это верить. Пыталась быть той, кем я давно не являюсь.

Девочкой с Земли. Дочерью своего отца.

Я ездила на его машине, учила его адептов и разгребала его дела. Как будто это позволит мне сжаться и уместиться в нормальную форму — Боевого Мага Ордена Огня, забраться в неё, как улитка забирается в свою раковину, и получить шанс на нормальную жизнь.

Не отрывая глаз от медальона, ощущаю, как ускоряется дыхание. Этот Бессмертный каким-то непостижимым образом решает мои проблемы, даже сам того не подозревая. Эта крохотная капля — символ непрерывности Зарока. Теперь мне нужно найти сильного Огневика и передать ему и этот Орден, и этот Род.

Достаточно уже претворяться. Я ничего не чувствую к Аццо д'Эсте. Я помню своё детство. Я ненавижу его. Эта ненависть живёт во мне, как отголосок дурного сна. И не желаю считать отцом того, кто отправил меня в приют, ни капли не заботясь, как мне там живётся.

Снова поднимаю глаза на Бессмертного напротив. Закрываю коробку под его внимательным взглядом и пододвигаю к нему:

— Может